Глава 10
Капитан Киреев не знал, что делать. Очередной звонок Пилютина со стоянки ЛИС, где на самолёте уже закончили предполётную подготовку , содержал много нелестных слов о порядках в агрегатном цеху. Он уже сам оббегал все места, где бы мог быть Абашев, но тот как сквозь землю… .. Где ходит, сейчас не важно! Самое главное, паспорт на проклятый гидроаккумулятор, который Абашеев почему-то таскает с собой, без которого лисовцы не выпустят самолёт на облёт, и будут правы. Он с цеховыми мастерами уже дважды обшарили все закоулки, шкафы и полки в испыталке, но паспорт исчез.
Кого винить? Ведь видел, что человек теряет сам себя, банально спивается. Когда встал вопрос об очередных сокращениях, мастера требовали оставить на испытаниях только Черникова и Давыдова, но он настоял на своём, и Давыдов, а не Абашеев, был «сокращён». Киреев вспомнил, как горько и понимающе усмехнулся Давыдов, когда вызванный в кабинет начальника цеха, услышал эту новость, как, пытаясь подбодрить и успокоить, напомнил ему, что через полгода пенсия, на что тот ответил с той же улыбкой, что эти полгода им с женой надо будет как-то прожить. И добавил: было бы ему столько годков, сколько, к примеру Абашеву, он бы не горевал и смог бы как-то продержаться, но он человек старый, но потому и понятливый.
И Киреев до сих пор помнит это чувство творимой им несправедливости, которую в своей жизни и работе старался избегать. Хорошо в дальнейшем не пришлось вставать перед выбором, когда в испытательной надо было оставлять уже одного работника, потому, что Черников, приловчившись зарабатывать на ремонтах квартир, сам написал заявление.
Месяц назад, на городской остановке, ожидая свой автобус, увидел пожилого человека, обходившего урны и внимательно в них заглядывающего; вот достал пустую бутылку, осмотрел, сунул в большую сумку. И Киреев узнал в нём Давыдова, некогда одного из лучших рабочих агрегатного, чей портрет до сих пор на заводской доске почёта, кого он уволил по сокращению, и потихоньку ушёл с остановки и пошёл пешком до следующей, потому, что была бы очень неприятна обоим эта встреча.
Да что ему дался этот Давыдов, всех не пере жалеешь, и не в его силах… И вдруг , внутренне цепенея, понял, почему вспомнился ему этот слесарь-испытатель; перед самым увольнением, пришёл он к нему в кабинет с барограммой испытаний какого-то гидроаккумулятора и с заключением ОТК о непригодности агрегата к дальнейшей эксплуатации. Требовался акт , который составляется на все списываемые дорогостоящие агрегаты и для этого надо было собирать комиссию, а ему тогда было просто некогда, и Давыдову было приказано положить это пока на цеховой склад.
Неужели именно этот взял на испытание Абашев, и сам себе ответил—этот. Сдерживая охватившее волнение, быстро прошёл в конторку, и в это время услышал, как на стоянке ЛИС запустились двигатели. Успокаивая себя , решил, что это не в полёт, а просто очередная проба, но тревога только возрастала.
Семён Давыдович, заразившись его волнением, трясущимися руками нашёл ключ от склада, и стараясь опередить начальника, подошёл к двери, снял замок. Но дверь не поддавлась, что-то мягко сопротивляясь, не позволяла ей открыться. Наконец в образовавшуюся щель смогла просунуться голова, а затем и весь Семён Давыдович оказался за дверью, и Киреев услышал негромкий то ли вздох, то ли всхлип старика, и дверь полностью открылась…
--------------------------
Глава 11
Наконец-то самолёт на рулёжке. Бортрадист, закончив читать контрольную карту, сказал «вперёд, заре навстречу». Никак не привыкнет Перов, недавно пришедший на завод из строевой части, не засорять переговоры. Потом, после облётов, приносила Тимашёву лаборантка, занимающаяся расшифровкой записей магнитных лент, на которых «пишется» весь полёт, заодно и «перлы», выдаваемые бортрадистом в переговорах по СПУ*. В частях прослушки переговоров делают изредка или при какой надобности.
Да, здесь не строевая часть, в которой он, командир, и близко, бы не коснулся даже разговоров о делах, на которыё есть инженеры и техники.
… - Заполье- старт, я восемьсот четырнадцатый, разрешите на исполнительный.
- Восемьсот четырнадцатый, Заполье- старт. разрешаю на исполнительный. — бесстрастный, голос Вячеслава Сергеевича.
Самолёт вырулил на ВПП* и встал на месте исполнительного старта, по центру в начале полосы. Получив от экипажа подтверждение готовности к взлёту, Тимашёв запросил.
- Заполье-старт, разрешите взлёт восемьсот четырнадцатому.
- Восемьсот четырнадцатый, Заполье-старт, взлёт разрешаю.
- Понял, разрешили — отпустив кнопку рации, — экипаж, взлетаем.
Привычно, всё ускоряясь, застучали под колёсами шасси стыки плит бетонки, сливаясь в ровный звук, и вот он стал слабее и вовсе исчез. Горизонт, расширяясь, терялся своими границами в голубовато-зелёной летней дымке.
- Убрать шасси — нажав кнопку рации, боковым зрением увидел, как борттехник положил руку на переключатель управления шасси, доложил — Заполье-старт, восемьсот четырнадцатый, взлёт произвёл, на борту поря…
… Страшный, потрясший весь самолёт удар, отозвавшийся во всём теле какой-то болью, раздался где-то в самом чреве машины. Тимашёв успел увидеть неестественно яркий всплеск аварийных табло, и всё погасло. Стрелки приборов, метнувшись в разные стороны, безжизненно свалились к нулям. Правый двигатель, непонятно взревел и перешёл на непривычный звук, и тут же на штурвал стала наваливаться неведомая, могучая сила, пытаясь положить самолёт в правый крен. Привычно нажимая на кнопку СПУ, стараясь спокойнее, сказал второму:
- Помогай, валит вправо.
И тут же понял, что говорил в пустоту, СПУ не работало, и Тимашёв сбросил бесполезную гарнитуру. Повернувшись к Кошелину, понял, что команда ему не нужна; видно было с каким усилием он удерживает штурвал.
Стараясь перекричать рёв двигателей, придвинулся бортрадист Перов, на рабочем месте которого управление генераторами и аккумуляторными группами.
- Командир! Электропитания на борту нет, полностью!...
-------------------------------
Глава 12
Войдя в здание ЛИС, прошёл в самое прохладное место, постоянно открытую комнату подготовки к полётам. Здесь, среди развешанных схем и карт с расположением полётных зон, проводились инструктажи экипажей, прибывающих за отремонтированными машинами и готовящимся совершить положенный ознакомительный полёт. Включил, что бы вовремя выйти встречать самолёт, установленную здесь, командную радиостанцию, вернее только её приёмник, позволяющий слышать переговоры РП с экипажами. Копылов понимал, что ему необходимо хотя бы немного отдохнуть, голову стискивала тупая, обессиливающая боль и он сел, привалившись к спинке стула, прикрыв глаза.
Старенький приёмник, прогревшись, негромко затрещал, и пошли переговоры Тимашева с руководителем полётов. Он, расслабившись, почувствовал, что недалёк от того состояния, когда можно, вот так сидя, по настоящему уснуть.
Наверное, подумалось, в человеке предусмотрено природой некое ограничение перегрузок, когда притупляются самые, казавшиеся острыми, проблемы и наступает расслабляющее, спасительное благодушие. Но прозвучавшее и оборвавшееся в преемнике « взлёт произвёл, на борту поря…», обдало с ног до головы, невесть откуда взявшимся жаром.
Вскочив со стула, стучал по рации, прекрасно понимая, что с ней всё в порядке, потому, что тут же непрерывно пошли деланно-спокойные, старающиеся скрыть тревогу, запросы РП. «Восемьсот четырнадцать, ответьте Заполью-старт, восемьсот…». Он в замешательстве, не зная что делать, вышел на крыльцо, вглядываясь в сторону, не близкой отсюда взлётной полосы. Отказ радиостанции? Так она на самолёте не одна, и Перов опытный радист, тут же, переключившись, дал бы командиру связь с руководителем полётов. Что тогда? Что случилось?... И в это время увидел, как в его сторону, срываясь на бег, быстро идёт капитан Киреев. Ещё издалека прокричал
- Палыч! Почему выпустили?...Надо остановить самолёт, нельзя… нельзя взлетать!
И Копылов, внутренне холодея и, зная ответ, спросил
- Гидроаккумулятор?
- Да! Ты давай скорее, звони, куда там у вас… Он бракованный, взорвётся… ну чего стоишь, Палычь!?...
- Поздно, Геннадий Васильевич!.. Похоже, поздно.
- Что? Уже взлетел?
- Да, взлетел… и уже…потеряна связь…Сразу после взлёта.
Киреев, резко повернулся в сторону взлётной полосы, всматриваясь в вдаль…Постоял молча, потом сказал.
- Ну что ж. Я в ваших делах сейчас лишний. Пойду в своих разбираться, там такое…Абашев…- и махнув рукой, пошёл назад, к своему цеху.
Предыдущая часть:
Продолжение: