«А кто такой Трефолев?» - нередко спрашивают гости Ярославля, видящие памятник в центре города. Впрочем, в рамках заочной прогулки по городу мы дадим ответ на этот судьбоносный вопрос.
Поэт-народник, который ввел в обиход песню «Дубинушка»». Только вот бурлаки этой самой «дубинушки» отродясь не слышали. Трефолев с ярославскими бурлаками не водился, то ли дело Гиляровский.
Будущий король российских репортеров оказался в Ярославле летом 1871 года. Он хотел испытать себя и пройти по Волге в бурлацкой связке. Но к этому времени прогресс брал своё, и найти бурлацкую ватагу оказалось делом нелегким. Одну из последних команд он отыскал в непрезентабельном кабаке, где поминали умершего «бичевика». В итоге Гиляровский и занял освободившееся место. Первым делом бурлаки пропили его сапоги, а взамен вручили онучи и липовые лапти
Песня у бурлаков была невзыскательная. Обычно её заводили, когда попадали в суводь – порыв встречного течения. В такие моменты баржу несло назад, а ватаге бураков надо было налегать на лямку всеми силами. Вот в такой момент самый голосистый бурлак затягивал «пуделя». Он выл «Белый пудель…», а все остальные, навалившись, выдавливали из себя из последних сил: «Шаговит, шаговит…». Затем следовало: «Черный пудель..», а бурлаки в такт тяжелому шагу: «Шаговит, шаговит». Шаговит, значит твердо идущий, держащий шаг - такого пуделя не собьешь с ног.
Чем бурлакам приглянулся пудель, до сих пор остается неизвестно. В определенный момент Гиляровский понял, они вообще не знали, что это - порода собак. Когда «дядя Гиляй» попытался объяснить этот непреложный факт, то бурлаки зароптали: «Быть не может того, что пудель - это какая-то барская собака. Эту песню уже не одно поколение поет, не может она быть посвящена какому-то брехливому псу». Посовещавшись, бурлаки решили, что Гиляровский насмехается над ними. «Что-то, Алеша, ты заливаешь. Как это, наша песня - и собака?». Переубеждать бурлаков от греха подальше Гиляровский не стал, но выяснить, как же выглядел «на самом деле» пудель тоже не смог.