Прошло ровно 20 лет с тех пор, как мы переехали из Сибири в Центральное Черноземье. Сначала намеревались купить дом в той же деревне, где и родители жили. Однако дом был без документов, хозяйка наотрез отказалась их делать, но при этом цену заломила непомерную. В итоге за бесценок через пару лет у неё забрал дом местный фермер. Мы же после долгих поисков нашли себе дом в большом селе за 14 км от родителей, если ехать напрямую по полям; 28 км по асфальту, делая огромный крюк. Дом на горе – весенние наводнения нам не грозят, талая вода рекой стекает вниз. Напротив нас через дорогу сельская больница – ФАП (фельдшерско-акушерский пункт – так правильно называется наше медицинское учреждение, но сельчане говорят «больница»). Магазины, школа, почта, Дом Культуры, пожарка, сельская администрация, библиотека, а теперь ещё и Ozon – также в шаговой доступности. Во всяком случае – не очень далеко и идти к ним вниз, вниз, вниз...
Но, в принципе, речь не об этом. Это так – предисловие.
Более половины пути (если ехать вкругаля по асфальту) проходит среди сельскохозяйственных полей – злаковые, подсолнечник, гречиха, сахарная свёкла. Одно время предприниматели арендовали несколько полей и выращивали курурузу и арбузы. Кстати, арбузы крупные, сладкие, мякоть бархатная, семечки мелкие. Сорвать домой три-четыре штуки не запрещали.
Едем с женой от родителей. Слева поля и справа поля. Ближайший населённый пункт в десятке километров. Погода жаркая. Интенсивность транспортного потока тут очень низкая.
Навстречу нам по обочине бежит белая, лохматая собачка. Пробежит немного, остановится, назад оглянется и ещё вперёд немного пробежит, остановится. Наверно, жарко ей, а в тенёчек спрятаться некуда.
Не очень быстро проезжаем мимо собаки и тут мы замечаем, что за ней... маленький щенок ковыляет. Издали мы не заметили щенка. Трава на обочине хоть и скошена (дорожники за этим следят строго – летом обочины подстригают, зимой от снега расчищают и на поворотах песком посыпают), но за мамкой он не поспевает. Лапы у щенка то и дело спотыкаются – то ли от того, что ещё маленькие, то ли от усталости, а скорее всего и то и другое вместе.
Остановились, вышли из машины, подошли к щенку. Беру на руки – девочка. Собака-мама с высынутом языком сидит метрах в пяти, наблюдает за нами. Не лает, не рычит, не кидается – просто молча наблюдает и тяжело дышит. И щенок ведёт себя спокойно – не скулит и из рук не вырывается.
Со щенком возвращаемся к машине, собака сзади следует за нами. Открываю заднюю дверь, кладу в салон щенка, отхожу от двери. Щенок внутри, дверь открыта. Собака смотрит то на своего детёныша, то на меня. Говорю ей:
– Запрыгивай и поехали.
Сказал в шутку, но собака действительно залезла в салон и легла рядом со своим щенком. Привезли домой и первым делом налили собаке воду в глубокую посудину. Как же она накинулась на воду! Она с жадностью лакала её, словно только что пересекла знойную пустыню без глотка живительной влаги.
Утолила жажду и легла в тень, собачка-девчушка прилобунилась к ней и уткнулась мордочкой к титьке. Жена погладила собаку:
– Быть тебе Найдой, а твою дочку назовём Диной.
Найда была очень спокойной, со двора никуда не уходила. Ляжет на крылечке и поглядывает на дорогу. Если кто заходит в калитку, гавкнет для приличия. В отличие от неё у Дины характер был взрывной. Ростиком небольшая, шерсть короткая, но территорию стерегла исправно. Того и гляди сзади в пятку вцепится, покуда не выйдешь за калитку. Пришлось посадить её на цепь. Сначала протестовала, потом свыклась. С нашей кошкой жили дружно, не гоняли её. Зато загнать чужих котов на грушу во дворе входило в их обязанности, с чем они обе справлялись отменно.