Секционный курс в мединституте - вещь крайне специфическая. И те студенты, которые не умеют отрешиться от того, что делают руки и видят глаза, терпят настоящее бедствие.
Самое тяжелое здесь - не запах прозектуры, хотя он - та еще тема.
Самое тяжелое - это запретить себе любые ассоциации.
Однажды перед нами на столе оказался семилетний ребенок. Бывший ребенок.
Нашей беременной одногруппнице стало плохо до истерики, но преподаватели судебной медицины особо с нами не церемонились. Пришла учиться - учись, нет - деканат вон там.
Причиной этой юной смерти явилась аплазия костного мозга, хотя проблема изначально была совершенно не в нем.
Потому что дело было так.
Малыш заболел инфекционным мононуклеозом, и мог бы спокойно преодолеть все трудности, как это делают тысячи детей. Но из-за расстройства иммунного ответа в организме разразился гемофагоцитарный синдром.
То есть все клетки костного мозга - эритроциты, лейкоциты, тромбоциты - в буквальном смысле были пожраны своими же собственными макрофагами.
На самом деле этот синдром может развиться и при онкогематологических, и при аутоиммунных процессах, существует также наследственный вариант, однако чаще всего он является исходом именно инфекционного процесса.
Наступает он молниеносно.
У малыша стартует неврологическая симптоматика, он отказывается от еды, становится раздражительным, быстро присоединяются судороги и нарушения сознания.
Клиническая картина разворачивается настолько бурно, что ребенку обычно сразу ставят «менингоэнцефалит», но вот беда - антимикробная терапия не дает эффекта. Потому что причина не в бактериальном агенте.
К тому моменту, когда увеличивается печень и селезенка, появляется кровоточивость - можно попытаться остановить этот процесс иммуносупрессорами и кортикостероидами, но чаще всего их не назначают.
Почему?
Потому что врач больше не может сразу действовать исходя из своих соображений. Как это было раньше.
Сейчас для перестроения маршрута нужно дождаться результатов анализов и обосновать свои действия перед людьми, ничего в этом не понимающими. Чтобы не стать жертвой уголовного преследования.
На это и уходит драгоценное время.
Если бы у врача были развязаны руки, у пациентов с гемофагоцитарным синдромом не была бы настолько высокая летальность.
Да, фульминантное течение синдрома представляет большую сложность в диагностике и требует экстренных действий, но он потенциально курабелен.
Только надо понимать, что невозможность отклонения от протокола без риска сесть в тюрьму деморализует, назовем это так, любого профессионала. И работает против всех участников процесса.