Тик-так, тик-так… Уже битый час я слушала тиканье настенных часов, пытаясь забыться сном, но он всё не шёл.
Взять, что ли, отпуск, рвануть к родителям в Курган? В конце концов я уже три года без передышки пашу. Не откажут же мне.
В родном доме пахло сдобой
– Лена, как я рада! – мама кинулась мне на шею, отец, улыбаясь, топтался позади нее, ожидая своей очереди на объятия. Про себя я отметила, что мама постарела, отец тоже сдал. Стало стыдно. Больше трех лет дома не была. Взяла в руки сухонькие мамины ладошки, прижала к губам, по щекам потекли слезы.
– Ну-ну, – улыбнулась она мне, от уголков родных глаз побежали веселые морщинки. Высвободила одну руку, вытерла мне слезы. – Сейчас кушать будем. Отец, давай в магазин за хлебом. Ты чего же не предупредила, что приедешь?
– Не хотела, чтобы суетились, – заглянула я маме в глаза. – Пап, не ходи, – поймала я его за руку уже у входной двери. – Я зашла в магазин, все купила. Вон сумка.
– Да зачем? – смутилась мама.
– Пап, – посмотрела я на отца. Тот, наконец, решился подойти, обнять.
– Ты такая стала… – тихо шепнул он мне на ухо.
– Прикоснуться страшно.
– Какая, пап? – хлюпнула я носом.
– Как принцесса, словно с французской открытки. Я снова заревела.
Вспомнились бутики, шмотки, клубы, работа на износ, череда командировок, ничего не значащие романы, рестораны, чужие мужчины рядом, женщины, которые улыбаются, пока вы вместе, и грызут тебя, лишь стоит отвернуться, съемная квартира, полный шкаф одежды… В доме родителей пахло сдобой, о ноги терлась кошка, шумел на плите старенький чайник-долгожитель, тихонько бубнило радио.
«Не выходит у меня семья»
К вечеру мне позвонили, пожалуй, все курганские подруги. И откуда узнали, что я приехала? Ума не приложу.
– Ленка, давай в грузинском ресторанчике встретимся? В клуб сходим? Надо собраться где-нибудь, – предлагали они наперебой.
Устав отбиваться, я все же согласилась на то, что увидеться всей честной компанией стоит. Поручила организационные вопросы однокашнице Зое и отправилась помогать маме на кухню.
– О, беляши! – обрадовалась я, увидев, как мама месит тесто, а отец крутит фарш. – Готова помогать. Что мне делать?
– Лук порежь, – добродушно отозвалась мама. – Затерзали тебя звонками? Отдохнуть не дадут, – ворчала она.
– Ничего-ничего, дело молодое, – осторожно осадил ее отец. – Когда ж еще общаться, как не сейчас?
Я хихикнула. «Молодому делу» скоро тридцать семь. Грустно на самом деле. По-хорошему, я бы должна приехать к родителям с мужем и парой конопатых ребятишек, но не выходит у меня, не получается семья. Вздохнув, я принялась крошить лук для беляшей – эх, прощай, фигура!
Матёрый Борька в дорогих ботинках
– Это кто? – спросила я у Зои, кивнув в сторону симпатичного мужчины, кидающего на меня недвусмысленные взгляды.
– Не узнала? – хитро глянула на меня подруга. – Это же Борис, ты с ним за одной партой в одиннадцатом классе сидела.
– Борька? – удивилась я.
Вот этот вот матерый мужик с бездонным взглядом и чувственной линией рта, обутый в ботинки, на которые мне пахать месяц, и причесанный волосок к волоску, вот это вот Борька? Худой, длинный, неказистый вечно болеющий очкарик, от которого всегда пахло какими-то лекарствами?
Я задержала взгляд на нем непозволительно долго, он это заметил – улыбнулся, кивнул. Из ресторана мы уходили вместе.
– Я тебя не узнала сначала, – сказала я ему, когда мы шли пешком по центральным улицам города.
– Ты изменился.
– А ты нет, – отозвался он, – только еще похорошела.
Я зарделась от удовольствия. Хорошо, что на улице было темно и мой лихорадочный румянец на щеках остался незамеченным.
Зачем всё усложнять?
Борис любил теплое молоко с кокосовым печеньем, никогда не закрывал окон в квартире, ходил босиком. Тихо-тихо, почти неслышно ступая по кафелю словно большой, осторожный кот. Он никогда не укрывался одеялом во время сна, обливался по утрам ледяной водой и делал зарядку, поигрывая горой мышц. Боря не позволял мне готовить завтрак, предпочитая делать это самостоятельно. Хорошо владел английским и регулярно плавал в бассейне.
Две недели пролетели как один день. Я как будто побывала на другой планете, купаясь в нежности, любви и заботе, которые уже и не надеялась найти.
– Хорошо, что ты приехала, – сказал мне как-то Боря, целуя в кончик носа.
– Просто спасла меня.
– От чего? – удивилась я.
– От одиночества, – улыбнулся он и поцеловал уже в висок.
Я таяла, млела и отчего-то немножечко стыдилась своего нечаянно свалившегося счастья. Много думала, как мы будем жить дальше. В такие моменты ловила себя на том, что глупо улыбаюсь своим мыслям.
– Борь, я уезжаю завтра, – сказала я в один из дней.
Мужчина кивнул, не отрываясь от сборов сумки в спортзал.
– Приедешь ко мне? – с надеждой спросила я его.
– Нет, – посмотрел он мне прямо в глаза. – Зачем все усложнять? У тебя в Москве своя жизнь, у меня тут своя. Жена, ребенок.
Я недоуменно оглядела квартиру.
– Съемная, – пояснил Борис. – Так проще, чем по отелям прятаться. Приедешь в следующий раз, я буду рад тебя видеть.
Чмокнул в макушку и ушел, оставив на тумбочке ключи. Вот и все. Закончилась моя сказка. И было снова ужасно стыдно перед родителями, что даже в свой отпуск я так мало провела времени с ними