Однако, не стоило совсем уж исключать эту мысль. Я встряхнула головой в попытке отогнать навязчивую паранойю, и тут же напряглась. В комнате не было абсолютно тихо, здесь еле слышно жужжал пульт, ровно гудели лампы освещения, и поэтому сквозь эту ненавязчивую симфонию я четко различила посторонний звук. Как будто что-то периодически шуршало этажом ниже, на кухне. Я медленно поставила чашку на стол, плавно встала с кресла, и двинулась, мягко крадучись в своих любимых махровых носках, в сторону шума.
Едва я ступила на первую ступеньку, на этаже автоматически зажегся теплый свет. Шум не прекращался, и я сразу определила его источник. На столе лежал забытый после обеда цветной пакет овсяного печенья. Он периодически вздрагивал, и ворочался, изнутри доносился осторожный шорох и смачный хруст. Неужели мышь? Хотя откуда здесь могут быть мыши, в полностью изолированной базе? Мышей я не боялась, просто не любила. Надо будет поинтересоваться у Ивара насчет мышеловок. Против одного мышонка я ничего не имела, но что, если он вдруг захочет привести в гости многочисленную голодную родню? Хотя мыши — это еще ничего, лишь бы не крыса, только не это. Соседство с крысами, это худшее что можно представить! Хотя какие крысы с мышами, здесь же совсем другая экосистема, после антроптерикса тут может быть даже драконопаук или крысоящер!
С такими жуткими мыслями я осторожно подкралась к столу, и, замерев в пяти шагах, звонко щелкнула пальцами. Шорох резко прекратился. Из входа в пакет показалась мохнатая мордочка с круглыми ушками и черными глазами-бусинками, вся в крошках. Мелкий халявщик равнодушно мазнул по мне взглядом, в котором явно читалось: «А, это всего лишь ты…», и снова скрылся в пакете. На виду остался лишь черный кончик пушистого хвоста. Горностай? Или ласка? По крайней мере, очень похожий именно на этот вид зверек. Насколько я помню, они не едят печенье, поскольку являются хищниками.
Чтобы проверить версию, пришлось залезть в холодильник за кусочком сосиски. Не успела я подойти к столу, дабы предложить шерстяному гостю угощение, как завибрировал браслет. Вызывал Ивар. Пришлось бросить сосиску на стол, и метнуться в пультовую, перепрыгивая разом через две ступеньки. Монитор по периметру мигал зеленым, я приняла вызов и плюхнулась в кресло. На экране возникла дружелюбно бликующая лысина Ивара.
– И снова здравствуй! – Пробасила лысина голосом Ивара.
– Здравствуйте, профессор, как добрались?
Ивар поправил камеру и, помимо лысины, на экране возникли остальные части головы.
– Все хорошо, только что просмотрел твой отчет, все отлично, продолжай в том же духе!
Я зарделась.
– Честно говоря, – продолжал он, – мы впервые получаем такую качественную картинку антроптерикса. Будет над чем поразмыслить. Но мы уже решили, что раз они могут находиться достаточно близко к базе, я думаю, можно будет попробовать достать его жучком.
Меня слегка напугал амбициозный блеск в его глазах. Жучок – это самонаводящаяся роботизированная клипса для отслеживания миграций. Их изобрели, чтобы безопасно для человека и животного изучать последних. Не нужно стало никого ловить и усыплять, цепляя громоздкие ошейники. Жук сам находил нужный объект, и незаметно, за счет мизерных размеров, крепился в нужном месте. И с этого момента все данные о перемещениях животного становились доступны.
– Эм... – Честно говоря, я немного растерялась. – И каким же образом это можно будет осуществить?
Почему-то я представила себя летящей на дельтаплане, в круглых мотоциклетных очках, с зажатым в кулаке жучком, с остервенением гоняющую по воздуху вожделенное пернатое, пытаясь прицельно зашвырнуть электронного шпиона. Но ученый развеял мои бурные фантазии:
– На базе есть готовый, он запрограммирован на теплокровный объект, по массе подобный искомому. Нужно лишь расположить жучок в оптимальной близости к нашей птичке, чтобы он активировался, и прилип к нему, когда тот будет рядом. Проще говоря, нужно вынести его за пределы пятого блока. Видела там площадку?
Я кивнула, сглотнув.