19
Старик Чаромут сидел на своём белом пне и распевал песни под балалайку.
Матриарха-а-ат был раньше везде-е-е
Женщины пра-а-авили всеми мира-ами
Мы, мужики-и-и, поклонялись звезде-е-е
Что возноси-и-илась над города-ами.
Но вот нашёлся-я-я пакостный га-а-ад,
Женщину сде-е-елать вздумал рабыне-е-ей.
И объяви-и-ил гад патриарха-а-ат.
Окаменели-и-и живые святыни-и-и.
Песня лилась монотонно, заунывно, глаза старика закатились куда-то вглубь, отчего он был очень похож на сумасшедшего.
Правят с тех по-о-ор патриархи круго-о-ом,
И патрио-от, и патрон — без вопросо-ов.
А матере-е-ей, с матюками, кнуто-о-ом
Гонит патру-у-уль, и матрасят матросы-ы-ы.
Канул в безвременье-е матриарха-а-ат.
Матерь-богиню-ю прозвали матрёшко-ой
Патрики матрицу-у всласть матеря-ят.
Материально-ость крошат в окрошку-у.
Дав допеть Чаромуту его странную песню, хвостатые постучались в чёрную калитку и вошли в чёрный двор. Чаромут отложил балалайку, глаза его приплыли на место.
— Я ждал вас, и вы пришли! — воскликнул Чаромут.
— У нас есть новости, — сообщили "черти". — Но мы не знаем, что с ними делать.
— Давайте их сюда! — пригласил гостей к столу Чаромут. И тут же крикнул своей чёрной старухе. — Эй, старая чертовка, есть у тебя ещё черничный пирог и нефтяная наливка?
Из темноты появилась старуха с подносом. На "старую чертовку" она не обижалась. Чаромут произносил это ласково, игриво, и в чёрном мире слово "старый" означало "мудрый", а "чертовка" — чёрного цвета.
Выложив на стол перед старцем непонятные "трофеи", Фёдор начал объяснять ему, где он их взял, и что в роге хранится информация о работе секретного объекта.
— Да, да, я это знаю, — кивнул старик. — Рог состоит из закостенелой информации. Чтобы понять, что в нём хранится, нужно положить его в воду. Только не в чёрную, какая у нас здесь, а в настоящую — прозрачную. Ты, Федя, наверняка слышал, что вода камень точит? Точит, значит, делает точным. Так вот, это потому что "вода" — божий дар — переносчик информации, а камень — тайник информации.
— Вот удружил рогатый слуга! — усмехнулся Фёдор. — Где же мы тут найдём прозрачную воду?
— А это, — указал старик на "трофеи", — ни что иное, как усилитель мысли в разобранном виде.
— Как это, усилитель мысли? — не понял Рюшкин. — Разве такое бывает? Усилитель вкуса и запаха, помню. Усилитель звука, помню. А про усилитель мысли... нет, никогда не слышал. Ну, может, только в фантастических книжках в детстве читал. Но уже не помню в каких.
— Вот это антенна, — ткнул пальцем в один из продолговатых предметов Чаромут. — Вот это транслятор сигнала, — ткнул в другой. — Это приёмник. А это усилитель. Работает очень просто: улавливает всё, о чём кто думает, и возвращает думающему его же мысли с утроенной силой. Думающие о плохом мучились ипохондрией, чахли, болели и умирали. Думающие о хорошем сходили с ума от излишнего веселья. Излишки энергии убивают так же, как нехватка.
— Ни фига себе! — удивился Фёдор. — А можно его собрать и использовать против посредников?
— Не выйдет, — покачал бородой Чаромут. — Он на роботов не действует. Да и изобрели они его не для себя, а для людей. Много веков управляли с помощью этого "чуда" мозгами человечества, пока мозги эти не отказались работать совсем. Тогда об усилителе мысли забыли и демонтировали.
— Всё рушится, как говорил дряхлый робот-начальник, — припомнил Рюшкин слова старикашки из золочёного "катафалка".
— И это хорошо, — кивнул Чаромут. — Давно пора разрушиться старому мироустройству, где роботы веками угнетали людей. Сейчас, видится мне, посредники ведут дела спустя рукава, значит, самое время. Надо просто отключить роботов от питания.
— Точно! — подхватили внимательно слушавшие хвостатые. — Пора отключить роботов от питания!.. А нас подключить!
И, весело смеясь, "черти" принялись опустошать поднос, закидывая в свои чёрные рты черничный пирог с нефтяной наливкой.
Продолжение пишется.
