- Ну так что? Я с тетей Любой договорюсь! – Крикнула Маринка, выглянув из дверей летней кухни, где закручивала на зиму компоты. – Насчет автопарка! Пойдешь водителем? Торос?!
Ее муж, в общем-то, был неплохим человеком. Только вспыльчивым. Из-за чего и попал в тюрьму, не удержавшись от пьяной драки с тяжелыми последствиями. Маленький ребенок на шее у матери – единственной кормилицы, отсутствие судимостей до этой беды и примерное поведение в тюрьме скостили срок. Торос вышел на свободу недавно и на работу пока не устроился. Хотелось приличных денег, что в его случае оказалось делом не простым. С судимостью брали не везде.
Он отложил молоток в сторону и крепким волосатым предплечьем утер пот со лба. Утро этого дня, как и многих других, выдалось солнечным и безветренным.
- Пойду! Что она за это хочет?
- Ничего! – Прокричала в ответ Маринка, обрадованная таким поворотом. – Они же с моей мамой подругами были. Ну тогда она завтра поговорит, да?
- Да…
Этот разговор состоялся около месяца назад. Торос уже получил свою первую зарплату, не забыв купить подарки бывшей подруге умершей тещи, Маринке, и маленькому сыну. Девушка вспомнила о нем после утренней встречи с соседкой, которой семья была благодарна.
Маринка нырнула в босоножки и помогла сыну обуться в сандалии. Крикнула мужу:
- Мы в садик уже опаздываем! Я тебе обед не успела в сумку сложить. Сделай сам.
- Хорошо. – Послышался голос главы семейства. – Пока.
- До вечера! Сыночек, скажи папе «до свиданья» …
Стройная низенькая девушка вышла за калитку и перекинула руку через верхний ее край, закрывая засов. Свободной рукой она удерживала симпатичного чернявого мальчугана.
Торосу работа нравилась. Водил он троллейбус, от чего получал даже некоторое удовольствие. Были, конечно, и неприятные моменты. Например, люди. Частенько приходилось ругаться с пассажирами по тем или иным вопросам. Торос с рождения не отличался кротким нравом, а тюремная жизнь еще больше ожесточила мужчину. Поэтому конфликтов с людьми у него было значительно больше, чем у товарищей по работе. Но начальство закрывало на это глаза, «сдобренные» участием замечательной соседки Тороса тёти Любы. Да и сам водитель кроме вспыльчивости не обладал никакими неприятными чертами характера. Он всегда был готов оказать помощь, прийти на выручку.
И все бы ничего. Все бы обошлось. Если бы не трагическое стечение нескольких обстоятельств в одной пространственно-временной точке.
Но пока Торос и думать не думал ни о каком трагизме, собираясь на работу в свой законный выходной день. Между прочим, по просьбе все того же начальства, попавшего в затруднительное положение в связи с одновременными «больничными» нескольких водителей…
За много дней и несколько километров от этого солнечного утра Анатолий Сергеевич, инженер, ответственный за состояние дороги в районе дамбы Ереванского озера и моста Раздан, заканчивал свой рабочий день.
Уходя из своего кабинета, он еще раз кинул взгляд на тонкую папку, лежащую на краю письменного стола. Необходимость решать этот волнующий его вопрос «подперла» вплотную. Однако вместе с ней появлялась и другая мысль. О том, что о его решении можно «забыть».
Как?
А просто. Это же бюрократия. Советская бюрократия, о которой будут вспоминать еще очень долго и после смерти могущественной страны, о чем пока мало кто даже подозревал. Такая бюрократия, которую, впрочем, далеко позади оставит её преемница…
Решение этого вопроса и, в частности, вопроса о реконструкции моста упиралось во многие проблемы. Например, в проблемы с поставками материалов. Ведь на них должны были выделяться деньги, на которые кто-то наверху имел свои планы. Конечно, весьма многое зависело от инженера. Но Анатолий Сергеевич не хотел портить отношения со своим непосредственным начальством и тем более с теми, кто стоял еще выше над ним. Ведь и сам он – чего уж греха таить? – совсем немного, но рыльце имел «в пушке».
Учитывая все это, можно было забыть о мозолящей глаза тонкой папке с проектами проезжей части и рекомендациями по ограждению дамбы. Никто из начальства не был заинтересован в том, чтобы поднимать этот вопрос. А значит, в конечном итоге, все зависело от него, Анатолия Сергеевича. Подумаешь, рекомендации Института. В конце концов, они имеют чисто гипотетический характер. Ну что с того, что на мосту несколько слоёв асфальта? Ограждение ниже стало? Да что вы говорите! В конце концов, у нас не США с их бескультурными водителями и большим количеством автомобилей.
Он сам себя поймал на фразе «в конце концов», которую начинал часто употреблять в моменты душевных сомнений. От этого стало еще хуже. «В конце концов», «в конце концов» …
В конце концов, он уже все для себя решил!
Провернув ключ в замочной скважине и отворив дверь, Анатолий Сергеевич направился к служебной «Волге».
Метр за метром, десятками и сотнями скрывался асфальт под капотом троллейбуса. Торос старался сосредоточить свои мысли на этом, успокаивающем его, виде. Было в нем что-то фундаментально-успокоительное; в этом размеренном вращении колес, серого цвета асфальте и в звуке регулярно открывающихся на остановках дверей.
В противоположность такому тихому и спокойному солнечному утру его продолжение – день – уже успело принести неприятные эмоции. Началось все с пассажира, отказавшегося пробить проездной талон. Его пришлось «уговаривать» всем автобусом. И, несмотря на успех данного мероприятия, Торос весьма взвинтился, разнервничался. Ведь в коллективном оркестре ему принадлежала ведущая скрипка.
И вот опять. Что называется «не в лоб, а по лбу»! Еще один дебошир, нарушитель общего спокойствия. Обросший густой щетиной, одетый в поношенный пиджак и синие спортивные штаны мужчина разговаривал с кем-то из пассажиров на повышенных тонах. Торос не мог отвлекаться от руля и не понимал смысла разговора. Но его нервные нотки были очевидны.
Автобус выехал из-за поворота и встал на остановке. Открылись двери, выпустив несколько человек. Проследив последнего из них, Торос щелкнул тумблером закрытия дверей и тронулся. А спустя несколько десятков секунд, в салонное зеркало, увидел приближающегося «пиджака».
- Я не успел выйти! – Громко произнес мужчина, обращаясь к водителю. – Останови!
Торос молчал, не желая начинать спор и надеясь, что мужчина угомонится.
Впереди показалась дамба. Совсем скоро троллейбус заедет на мост через Ереванское озеро. Окрашенное солнечными лучами, оно было очень красиво. Блестело, призывно маня искупаться, поплавать в искрящейся синеве. Но местным жителям было известно, что на самом деле озеро сильно загрязнено. В него сбрасывается значительная часть отходов городской жизнедеятельности. Не до купания…
- Ты что, оглох!? Я сказал тебе: останови! – «Пиджак» стоял напротив водителя, ухватившись пятерней с грязными и нестриженными ногтями за окошко, через которое Торос выдавал билеты. Это почему-то разозлило еще больше.
- На мосту остановки запрещены. – Процедил сквозь зубы водитель.
«Пиджак» отвлекся от него, повертел головой по сторонам, удивленно наблюдая окрестности.
Только сейчас Торос понял, что мужик сильно пьян.
- Ты почему не выпустил меня на… - машину качнуло на дороге, что заставило мужика прерваться – на остановке?!
Эта претензия была лишена какого бы-то ни было смысла, и мгновенно вывела водителя из себя. Но он еще старался сдерживаться.
- Мужик! Иди сядь! На следующей выйдешь! – Водитель снял руку с руля и взялся за откидную ставенку, демонстрируя намерение прикрыть окошечко и закончить на том разговор. Но «Пиджак» не убрал своей пятерни из проема, понимая, но не желая заканчивать разговор. Более того, он засунул в него вторую руку, стараясь посильнее толкнуть ставенку, не позволить ей закрыть окошко.
Торос сначала почувствовал, а потом и увидел вторую грязную руку в водительском салоне. Уже набрал в легкие воздуха, чтобы наорать, остудить наглеца… Но в следующий момент в руль мягко толкнуло на очередном перепаде высот пути. Торос ощутил, что машина немного вильнула в сторону, перевел взгляд на дорогу. Действительно, троллейбус опасно сместился влево, к разделительной полосе. Одновременно выворачивая руль и стараясь освободить руку, уже удерживаемую пьяным, Торос «переборщил» с усилием. Троллейбус понесло вправо. Передние колеса легко перескочили маленький порожек, призванный беречь автомобили именно в таких ситуациях, и продолжили вращаться в воздухе. Головная часть машины стала падать, скрепя металлом днища о край моста. Задние колеса приподнялись, теряя контакт с дорогой. «Усы» троллейбуса с искрением соскочили с проводов, запрокидываясь вперед, вниз и влево, ломаясь.
Вот так просто, почти буднично, наполненный людьми рейсовый троллейбус упал в озеро. Быстро скрылся под водой, оставив после себя лишь подымающиеся пузыри воздуха.
Последнее, что перед ударом о стекло успел разглядеть Торос – спортсмены, бегущие по берегу.
К тому моменту, когда машина падала с моста, Шаварш успел пробежать половину своей обычной дистанции – примерно десяток километров. Эти тренировки – утренние – включали в себя только пробежку. Команда состояла из нескольких человек. Сам Шаварш, два его брата, один из которых на данный момент находился в ГАИ, сдавал экзамен на права, и несколько девочек-подростков. Тренер ожидал команду неподалеку от озера. Двадцатитрехлетний Шаварш был несомненным лидером в команде. Он был старше, опытнее и тренированнее всех. Несмотря на наполненный песком рюкзак за спиной Шаварш бежал первым и даже почти не устал. С этими двадцатью пятью килограммами песка ему предстояло бежать еще половину общей дистанции. Если бы не троллейбус, который протаранил ограждение, насмерть сбил рыбачившего с моста паренька и скрылся в воде. Все произошло в какие-то секунды, а на поверхности уже почти нет следов. И только верхушки штанг видны над водой.
Приостановившись от неожиданности на какие-то секунды, спортсмен тут же вскинулся. Освобождался от рюкзака и формы он уже на бегу, приближаясь к воде. На бегу же крикнул бегущему позади брату:
- Камо! В воду наших не пускай! Утонут! Сам жди на поверхности, будешь принимать людей! – С разбегу нырнул в освежающую воду. Наполнивший кровь адреналин не позволил разгоряченной коже ощутить более низкую температуру воды.
Шаварш знал, что утопающие люди в панике запросто могут погубить своих спасателей. Особенно, если это девочки-подростки. А уж если перед спасением нужно еще и нырять на приличную глубину, то это и вовсе становится весьма вероятным.
Подплыв к месту затопления, Шаварш несколько раз глубоко вздохнул, задержал дыхание и нырнул.
Видимость в воде была почти нулевой. Грязь и взметнувшийся со дна ил мешали рассмотреть даже свою вытянутую руку. Но несмотря на это, через десяток секунд Шаварш уже исследовал троллейбус. Казалось, что он лежал на дне под наклоном. Так, что задняя часть была немного приподнята. Поняв, что попасть внутрь мешают стекла, Шаварш поплыл к поверхности.
Всего он находился под водой не более двадцати пяти секунд, в то время как личный рекорд составлял около шести минут.
- Стекло! Дайте чем выбить стекла! – Прокричал спасатель своей команде, не обращая внимания на Камо, плавающего поблизости. – Быстрее!
Но ничего подходящего на берегу не оказалось. Не желая терять времени, Шаварш нырнул еще раз, предварительно продышавшись.
Перед стеклом он сильно размахнулся и ударил. Повезло! Стекло оказалось самым обычным и рассыпалось сразу. Не обращая внимания на глубокие порезы рук, парень удалял куски стекла из проема. Есть! Загребая руками и разрезая ноги об острые куски, Шаварш заплыл в салон. В первые секунды нащупать человека не удалось. Шаря руками и стараясь рассмотреть хоть что-либо за непрозрачной взвесью и мутью, Шаварш понял, что из-за положения троллейбуса люди, скорее всего, находятся в его правой задней части. Уже через несколько секунд он наткнулся на первого. Ухватив его руками и оттолкнувшись ногами, спасатель вернулся к оконному проему и вынырнул наружу.
Шумно выдохнул воздух на поверхности, передал пострадавшего брату, сделал четыре глубоких вдоха-выдоха, пятый… Нырнул.
Вслед за ним на поверхности воды стали появляться самостоятельно спасающиеся люди. Появилась работа для Камо, ведь в состоянии шока, из-за переохлаждения они опять могли запросто пойти на дно. Но Шаварш этого не видел. Он спешил. Время таяло с каждым мигом, а людей оставалось еще много.
Проем… Поиски почти на ощупь, всплытие. Дальше брат, гипервентиляция легких, погружение, проем…
После четвертого спасенного человека Шаварш, второпях, пренебрег правилом, по которому перед каждым следующим погружением нужно обязательно продышаться. Уже в салоне троллейбуса он вдруг «поплыл»: закружилась голова, стало ускользать сознание. Усилием воли Шаварш ухватил убегающую ясность мысли, сгреб в охапку человека, оттолкнулся и поплыл к поверхности… Где понял, что в крепких руках вместо человека оказалось пассажирское кресло. Взвыв от злости на собственную глупость, парень заставил себя продышаться, насыщая мозг кислородом, не замечая своего брата, помогавшего людям добраться до берега. Перед глазами стоял салон с людьми.
Следующее погружение… За ним еще и еще одно. Шаварш не имел возможности определять возраст, пол людей. Даже того жив человек или нет не мог понять парень. Хотя, в какой-то мере, оно было к лучшему. Не было необходимости страшного выбора.
В какой-то момент к сознанию пробился факт пробирающего до костей холода. Шаварш понял, что замерзает. Отстраненно подумал, что вода в озере не теплее четырнадцати градусов…
У армян есть поговорка: «Деревня встанет – бревно поломает». Через пятнадцать минут после катастрофы, о ней знала вся округа. Многие, очень многие спешили к озеру оказать помощь. Среди них был и отец Шаварша, занимавший должность директора на Минпромстрое. Он спешил к озеру, лично сидя за рулем крана.
Вот и на спасательную базу Васака Абиговича уже через пять минут после беды влетела тонкая девочка, тренирующаяся вместе с Шаваршем.
- Э-эй! Сюда! Беда! Беда! – Кричала девочка, собирая вокруг себя спасателей. Она быстро объяснила им суть случившегося.
Спасатели забегали, засуетились, готовя кислородные баллоны, аптечки, лодки, заводя машины и катера. И только Васак Абигович вел себя немного странно. Он отозвал в сторону сначала одного, потом другого своих коллег. Что-то объяснял им, не сильно скрываясь от остальных, занятых поспешными приготовлениями.
Васак Абигович, как и те, с кем он разговаривал, знал, что кислорода в баллонах нет. И знал, почему его там нет. А вот дочка его не знала. Хотя это её свадьба была оплачена этими пустыми баллонами…
Через полчаса непрерывной работы Шаварш достал из троллейбуса около пятидесяти пассажиров. Их передавали по цепочке к берегу подоспевшие спасатели, принимали столпившиеся на земле люди. Но помощи больше не оказывали. Каждый поднятый на поверхность был мертв. Теперь спешка оказалась ненужной. Шаварша трясло от холода и кровопотери, но ему предстояло еще одно дело. Нужно было зацепить троллейбус тросами, чтобы подъехавший кран вытянул его на поверхность. Делать это было некому. Спасатели прибыли на место катастрофы без кислородных баллонов, а такой подготовки, как у спортсмена не было ни у кого. Их готовили к работе в подводном снаряжении.
Зацепив крюки, Шаварш опустился на дно. Ничего из того, что происходило дальше, парень не запомнил. В забытье оказался на поверхности, спасатели подняли его на лодку и привезли на берег, где передали в руки врачей. Переохладившийся, утомленный и потерявший значительное количество крови спортсмен так и не упустил своё сознание, хватаясь за него силой воли и характера, но реальность воспринимал с трудом. Окончательно пришел в себя только на больничной койке.
В салоне троллейбуса вместе с Торосом и «Пиджаком» находилось девяносто два человека. Шаварш успел вытащить на поверхность сорок шесть из них до тех пор, пока спасение не потеряло смысла. Двадцать пассажиров удалось откачать. Двадцать не перечеркнутых смертью жизней. А сколько жизней стоит за ними? Сколько их жен и мужей, родителей и детей связанно с ними, как с итогом… Чего? Удачного стечения обстоятельств? Или все-таки Божьего промысла?
Но если второе, то им, этой линейкой, нужно мерить не только то, как оказался в нужном месте и времени настоящий герой Шаварш. Этой же линейкой нужно исследовать и то, почему всё это случилось. И тогда возникает много неприятных вопросов, ой много! А объяснять всё стечением обстоятельств не хочется, ой не хочется!
Поэтому не удастся человечеству отказаться от идеи познания Бога. Многие были, есть и еще большее количество будет. Будут те, которые в бесстрашии своем или в заносчивой дерзости, но попытаются понять, объяснить, подружиться с Богом. И не избежать людям этого вопроса. По крайней мере, до тех пор, пока они остаются людьми.
Перед читателем Вторая часть рассказа "Восточный фронт. Молот и наковальня". Первая часть тут.
Первая книга "Восточный фронт" тут.