Так сказал дагестанский мудрец Расул Гамзатов. По своей значимости слова поэта сравнимы с корановским изречением: «Нет бога, кроме бога». В них вложен глубочайший смысл – нельзя заменить мать никем и ничем на свете. Это неразгаданное природное таинство сопровождает нас всю жизнь.
Володя пришел к нам с девушкой, с которой познакомился совсем недавно. Регина была неотразима. Она буквально пленила сердца обитателей скромной кельи студенческого общежития. В голове у каждого появились аналоги: знаток истории Франис сразу же сравнил ее с Венерой, имея в виду богиню красоты древних римлян. «Это же Натали Гончарова!» – заявил поклонник Пушкина Мотя (так мы звали Матвея, сокращая его полное имя). А самый умный из нас, не носивший, правда, очков, Кирилл, вспомнил великую Софью Ковалевскую, которая, по словам современников, отличалась необыкновенной женственностью и строгой одухотворенной красотой.
В отличие от нас, иногородних, Володя был местный. Он жил с мамой в двухкомнатной квартире, которую получил его отец, инвалид Великой Отечественной войны, ушедший из жизни молодым, так и не оправившись от тяжелых фронтовых ран. Мама работала диспетчером на заводе.
В общежитие Володя приходил часто. Мы сдружились в те дни, когда держали вступительные экзамены в институт, на которых он показал себя настоящим вундеркиндом: за один день сдал блестяще сразу три экзамена – математику, физику, химию – и практически досрочно стал студентом.
Регину встретил он на втором курсе. Готовясь к очередным экзаменам, вышел из читального зала в институтский сквер подышать озоном. В глубине аллеи увидел сидящую на скамье девушку. Скромное платье, на грудь уложена длинная туго сплетенная коса. «Наверняка из провинции, – подумал он. – Городские уже давно считают косы анахронизмом, стригутся под “психушку”».
Попросив разрешения сесть рядом, Володя посмотрел в глаза незнакомке и... не смог оторваться от их акварельной синевы. Разговорились. Регина действительно приехала из глубинки. Учится в педагогическом, думает продолжить династию сельских учителей.
На пятом курсе они поженились. По окончании альма-матер Володю, получившего красный диплом, оставили в институте для работы в научно-экспериментальной группе. Регина стала преподавать в школе.
Прошло несколько лет. Молодые жили с матерью. К тому времени она вышла на пенсию и целиком посвятила себя домашним заботам. Соседки-пенсионерки, встречаясь с нею, говорили:
– Счастливая ты, Степановна, дружно живете, а Володе повезло с женой: такая внимательная, культурная.
Мать согласно кивала головой, улыбалась, а в глазах ее пряталась малозаметная грусть. Нет, не все в их доме было безоблачно. Нередко выслушивала она сказанные на повышенных тонах замечания невестки: «Пересолен фарш в котлетах», «Не так расставлена посуда в серванте», «Старыми вещами захламлен балкон»... Умела молодая женщина затевать без повода мелкие ссоры, ранившие сердце матери. Сын старался не замечать едкие реплики благоверной, а если и принимал участие в разрешении «локальных» конфликтов, то, как правило, был на стороне супруги.
Как-то Володя пришел с работы радостно-возбужденным:
– Принял предложение поехать в Заполярье, где строится комбинат оборонного значения. Окунусь в производство, а диссертация никуда не уйдет. Кстати, и денег скопим на машину.
Регина не возражала. Сборы были недолгими. В аэропорт их отвез сосед по лестничной площадке таксист Иван Савельевич.
На новом месте их приняли хорошо. Вскоре предоставили жилье. Появились «лишние» деньги: давала о себе знать северная надбавка. Через год собрались в отпуск, но перед отъездом в теплые края вспомнили вдруг, что несколько месяцев не посылали матери ни одного письма, не говоря уже о хотя бы маленьком денежном переводе. Собирались это сделать несколько раз, но все откладывали на завтра.
– Да не расстраивайся ты, – говорила Регина мужу. – Заглянем из Сочи на недельку в Уфу, и все образуется, радостней будет встреча.
...Ранним августовским утром поезд Адлер – Новосибирск медленно, как бы нехотя, подходил к Уфимскому вокзалу. Володя внимательно смотрел на перрон. Ему непередаваемо захотелось увидеть среди встречающих самого дорогого человека – маму, прижаться к ней, как в детстве, и попросить прощения за все, за все. Но при выходе из вагона их встретил один Иван Савельевич:
– Телеграмму о вашем приезде принесли вчера. Снарядил свой «Москвич» и приехал за вами.
– Почему не привез маму? – глухо выдавил из себя Володя, предчувствуя недоброе.
– А мамы больше нет, – опустив глаза, ответил сосед. – Похоронили три дня назад – сердечная недостаточность. Ваш адрес не смогли найти у покойной. Похороны организовал завод, соседи по дому тоже не остались в стороне. Ваша мать была необыкновенной души человеком. Не в обиду будет сказано, но в народе мудро подмечено, что сердечной недостаточности не хватает не умирающему человеку, а тем, кто забывает о нем и кому он при жизни отдавал частицу своего сердца.
Придя немного в себя, решили поехать на кладбище. Вот и небольшой холмик, покрытый еще не увядшими цветами. Скромная оградка, небольшой памятник из жести, никелированная планка с датами рождения и смерти.
Регина плакала. Володя стоял недвижимый, с его лица буквально за несколько секунд сошел южный загар, а белизна, казалось, тронула виски.
...Нет мамы, кроме мамы!
Автор: Анатолий Захаров
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!