Предыдущая публикация цикла:
Ушедший из жизни 18 февраля 6647 (1139)-го года Великий князь Киевский Ярополк Владимирович передал титул (сводному) младшему брату (из дома Мономашичей), пятидесяти пятилетнему – Вячеславу Владимировичу. Но уже через 10 дней тот был лишён титула (троюродным) братом (из дома Ольговичей), сорока пятилетним Черниговским князем – Всеволодом Ольговичем. Вот как описывает это Н.М. Карамзин:
«Вячеслав, Князь Переяславский, спешил в Киев быть наследником Ярополковым, и Митрополит, провождаемый народом, встретил его [22 Февраля 1139 г.] как Государя. Но Всеволод Ольгович не дал ему времени утвердить власть свою: узнав в Вышегороде о кончине Ярополковой, немедленно собрал войско; обступил Киев и зажег предместие Копыревское. Устрашенный Вячеслав послал Митрополита сказать Всеволоду: «Я не хищник; но ежели условия наших отцев не кажутся тебе законом священным, то будь Государем Киевским: иду в Туров». Он действительно уехал из столицы, а Всеволод с торжеством сел на престоле Великокняжеском, дав светлый пир Митрополиту и Боярам; вино, мед, яства, овощи были развозимы для народа; церкви и монастыри получили богатую милостыню. - К неудовольствию брата своего, Игоря, Всеволод отдал Чернигов сыну Давидову, Владимиру».
Карамзин Н.М. «История государства Российского».
Таким образом, движимый, как это часто бывает, наилучшими побуждениями, например – заботой о внутреннем спокойствии, Всеволод Олегович не постеснялся переступить через закон [о престолонаследии], чем нанёс очередной удар по тому немногому, что ещё действовало в руських зе́млях в качестве государствообразующей практики…
В предыдущем параграфе было сказано, что уже в бытность на киевском престоле Ярополка Владимировича, объединение руських земель [княжеств] утратило бо́льшую часть признаков единого государства и стало представлять из себя союз государств, управляемых членами одной семьи – потомками условного Рюрика. При этом, уровень суверенитета каждого из “союзных” государств [княжеств] определялся, в первую очередь, тем насколько руководитель [князь] конкретного государства осознаёт свою близость с номинальным главой государства, полномочия которого отличались от полномочий “руководителей субъектов” наличием дополнительной опции – правом назначать на руководящие должности членов правящей семьи [Рюриковичей]. При этом, единственным инструментом реализации кадровых решений “главы государства”, в случае возражений на местах, была княжеская дружина, на которую возлагались военно-полицейские функции. А в условиях, когда не все потенциальные назначенцы были согласны с кадровыми решениями номинального главы государства, пользоваться этой опцией нужно было весьма осмотрительно. И Всеволод Олегович, занявший должность Великого князя Киевского не совсем законным и не очень мирным способом, знал об этом, как никто другой…
В предложенных обстоятельствах, Великий князь приступил к осуществлению своих полномочий, опираясь на поддержку двоюродных братьев (сыновей Давыда Святославича), одному из которых - Владимиру он передал свой Чернигов и на поддержку союзных половецких ханов. В непростых политических условиях, когда против тебя выступают заведомо сильные оппоненты – Мономашичи (сыновья Владимира Всеволодовича), было бы логично и далее сотрудничать с оппозиционными им – Мстиславичами (внуками Владимира Всеволодовича). И уж совсем неправильно было рассчитывать на силовые методы в реализации внутриполитических целей…
Однако, история показывает, что потомки конунга Рюрика, зачастую действовали опираясь на иные логические построения, поэтому некоторые их поступки нам сегодняшним кажутся – лишёнными логики. Таким “лишённым логики” поступком представляется решение новоявленного Великого князя, отправить спецназ против Изяслава Мстиславича – своего зятя (мужа сестры) и недавнего союзника в противостоянии с Мономашичами. Поводом для агрессии стало желание Всеволода Олеговича отобрать у Изяслава и передать своему старшему сыну шестнадцатилетнему Святославу должность князя Владимиро-Волынского. Если верить Н.М. Карамзину, эта военно-полицейская операция – провалилась. Причём, до вооружённого противоборства дело даже не дошло:
«Тогда Всеволод решился отнять у них [сыновей и внуков Мономаха] владения и послал Воевод на Изяслава Мстиславича. Сия рать, объятая ужасом прежде битвы, возвратилась с уничижением и стыдом».
Похоже, что неудача лишь распалила решимость Великого князя, который “приказал брату Князя Черниговского, Изяславу Давидовичу, вместе с Галицкими Князьями [Владимирко Володаревичем и Иоанном Васильковичем] воевать область Туровскую [князь Вячеслав Владимирович] и Владимирскую [князь Изяслав Мстиславич]; а сам выступил против Андрея [Владимировича, князя Переяславского], гордо объявив ему, чтобы он ехал в Курск и что Переяславль должен быть уделом Святослава Ольговича”. Ни одна из задач, поставленных главой государства перед силами специальной военной операции, не была решена. Половецкие и польские подразделения, привлечённые киевским князем для усиления военной группировки в качестве союзников “удовольствовались одним грабежом”, а “благоразумный Всеволод не отвергнул мирных предложений Изяслава и дяди его, Вячеслава Туровского; дал слово не тревожить их в наследственных Уделах и желал согласить своечестолюбие с государственною тишиною”.
Едва урегулировавший отношения с руководителями ближайших к Киеву земель [Владимир-Волынский, Туров, Переяславль], Всеволод Олегович столкнулся с проблемой лояльности руководителя Ростово-Суздальского княжества Георгия (Юрия) Владимировича. Отказавший представителю дома Ольговичей в признании главой “союзного” государства, Георгий Владимирович, в 6648 (1140)-м году, попытался организовать военную операцию для его свержения. Попытка привлечь в свою коалицию жителей Новгорода, где княжил в то время его сын Ростислав привела к смещению последнего с должности главы субъекта и возвращению в Новгород Святослава Олеговича (брата Великого князя). Повторно заняв должность новгородского князя, Святослав и его ближние начали мстить тем горожанам, которых считали своими “личными врагами”, что явно не способствовало общественному согласию в регионе и привело, в итоге, к его отставке и назначению в 6650 (1142)-м году Святополка Мстиславича. С назначением последнего относительное спокойствие в регионе было восстановлено…
В это же время (22.01.1141 г.) “в летах мужества” (39 лет) скончался Переяславский князь Андрей Владимирович. Наследовать ему должен был пятидесяти восьмилетний брат Вячеслав Владимирович, который “медлил выехать из Турова”, полагая, что соседство Переяславля с землями половцев не делает этот регион тем местом, где хотелось бы встретить старость. Однако Всеволод Олегович потребовал от кузена срочно освободить вакансию в Турове, так как вознамерился назначить туда своего сына Святослава, только что лишённого “ветреными новогородцами” перспективной должности. Исполнивший волю Старшего Рюриковича, Вячеслав столкнулся с агрессией его братьев (Ольговичей): Игоря и Святослава, которые из-за обиды на старшего брата в союзе с Черниговскими Давыдовичами вознамерились
«… оружием приобрести себе выгодные Уделы; опустошили несколько городов Георгия Владимировича Суздальского, захватив везде скот и товары; напали на область Переяславскую и два месяца жгли села, травили хлеб, разоряли бедных земледельцев».
Пока родственники творили беспредел на вверенных ему территориях, Вячеслав “сидел праздно в городе, ожидая защиты от Всеволода и своих храбрых племянников, Мстиславичей”. В итоге, Великий князь направил против зарвавшихся братьев спецназ, усиленный печенежской кавалерией. Не остались в стороне и Мстиславичи: Изяслав Владимирский и его брат Ростислав князь Смоленский, которые поддержали действующего главу государства. Операция по принуждению Ольговичей к покорности завершилась примирением, но их недовольство политикой старшего брата никуда не делось…
«Наконец они смирились. Великий Князь отдал Игорю Юрьев и Рогачев, Святославу Черториск и Клецк, а Давидовичам Брест и Дрогичин, хитрым образом уничтожив опасный союз сих Князей с его братьями. <…> Вячеслав, с согласия Всеволодова, уступил Переяславль Изяславу Мстиславичу, снова взяв себе Туров, и когда сын Великого Князя, юный Святослав, на обмен получил Владимирскую область. «Брат наш, - говорили Ольговичи, - думает только о сыне, дружится с своими ненавистными шурьями [Мстиславичами], окружил себя ими и не дает нам ни одного богатого города».
Усилия, предпринятые Всеволодом Олеговичем для укрепления властной вертикали на посту главы “союзного” государства, начинали приносить обнадёживающие результаты. Наверное, поэтому в 6651 (1143)-м году он решил оказать помощь своему европейскому партнёру – Великому князю Польши Влади́славу II Болеславичу, ставшему незадолго до этого его сва́том. К этому моменту младшие Болеславичи, сводные братья князя вступили с ним в борьбу за наследование земель, принадлежавших своей матери (мачехе князя). Проведение специальной военной операции на территории Польши было поручено сыну Святославу (князь Волынский), Изяславу Давыдовичу и Владимирку Володаревичу (князь Галицкий). Результат похода Н.М. Карамзин описывает так:
«К несчастию, Россияне [дружинники из руських земель], призванные восстановить тишину Государства [Польши], действовали как враги оного и вывели множество пленных Ляхов [поляков], более мирных, нежели ратных».
Не по вкусу Великому князю Киевскому пришлось укрепление авторитета Владимирко Володаревича, который после смерти (в 6649 (1141)-м году) последнего из братьев Васильковичей – Ивана, “сделался единовластителем в Галиче”. Зайдя со стороны давних и системных врагов Киева, полоцких князей потомков Изяслава Владимировича, Всеволод Олегович сколотил внушительную коалицию, силы которой в 6652 (1144)-м году обрушил на “гордого Владимирка”. После длительного сопротивления объединённым силам, Владимирку удалось склонить союзников киевского князя к отступлению благодаря тому, что он пообещал Игорю Ольговичу поддержку в борьбе за Киев после смерти Всеволода.
«Князь Галицкий, не имея надежды сбить многочисленное войско с неприступного места, начал переговоры с братом Всеволодовым [Игорем]: склонил его на свою сторону; требовал мира и дал слово Игорю способствовать ему, по смерти Всеволода, в восшествии на престол Киевский. Великий Князь не соглашался. «Но ты хочешь сделать меня своим наследником, - сказал Игорь брату: - оставь же мне благодарного и могущественного союзника, столь нужного в нынешних обстоятельствах России [Руси]!» Всеволод исполнил наконец его волю и в тот же день обнял Князя Галицкого [Владимирка] как друга; взял с него за труд 1200 гривен серебра, роздал оные союзным Князьям и возвратился в столицу…».
Попытка, в 6653 (1145)-м году, племянника Галицкого князя Владимирка – Ивана Ростиславича захватить власть в Галиче, была жестоко подавлена, Иван бежал в Киев.
«Пользуясь отсутствием Владимирка, уехавшего в Тисменицу для звериной ловли, Галичане призвали к себе Иоанна и единодушно объявили своим Князем. Гневный Владимирко приступил к городу. Жители сопротивлялись мужественно; но Иоанн в ночной вылазке был отрезан от городских ворот: пробился сквозь неприятелей, ушел к Дунаю и, наконец, в Киев. Галичане сдалися. Склонный более к строгости, нежели к милосердию, Владимирко плавал в их крови и с досадою слышал, что Великий Князь взял его племянника под защиту как невинно гонимого».
Предпринятый, в следующем – 6654 (1146)-м году, поход с дружинами Киевскою, Черниговскою, Переяславскою, Смоленскою, Туровскою, Владимирскою и с союзными Половцами не принёс Киевскому Великому князю победы над Владимирком. Не сумев овладеть осаждённым Звенигородом, Всеволод отступил и возвратился в Киев, где жестокая болезнь, вскоре, “похитила обнаженный меч из руки его”.
Успев сделать распоряжения относительно своего приемника – (пятидесятилетнего) князя Новгород-Северского Игоря Олеговича, 01 августа 1146 года, в возрасте пятидесяти двух лет безвременно ушёл из жизни Всеволод Олегович.
«Князь умный и хитрый, памятный отчасти разбоями междоусобия, отчасти государственными благодеяниями! Достигнув престола Киевского, он хотел устройства тишины; исполнял данное слово, любил справедливость и повелевал с твердостию; одним словом, был лучшим из Князей Олегова мятежного рода».
Карамзин Н.М. «История государства Российского».
Непродолжительна и печальна была судьба второго (и последнего) представителя княжеского дома Ольговичей, после обретения им великокняжеского титула. Краткий (15 дней) период его великого княжения, по версии Карамзина Н.М. и большинства историков, начался с восстания киевлян против “несправедливостей” творимых представителями служебной элиты – управляющими (тиýнами) князя Всеволода: Ратшей и Тудором. Можно сказать, что история нынешнего “восстания киевлян” стала расплатой внуков за “восстание”, спровоцированное, в 6576 (1068)-м году, их дедом Святославом против брата Изяслава. Активисты, подстрекаемые агентами Изяслава Мстиславича, поторопились обвинить Игоря Олеговича в нарушении князем, данной им клятвы и послали Изяславу Мстиславичу приглашение занять, при их соучастии, великокняжеский стол.
«Собрав на берегах Днепра войско многочисленное, бодрый Изяслав стал посреди оного и сказал: «Друзья и братья! Я не спорил о старейшинстве с достойным Всеволодом, моим зятем, чтив его как второго отца. Но Игорь и Святослав должны ли повелевать нами? Бог рассудит меня с ними. Или паду славно пред вашими глазами, или сяду на престоле моего деда и родителя!» Он повел войско к Киеву».
Карамзин Н.М. «История государства Российского».
Исполчившиеся против войска Изяслава Игорь с братом Святославом и племянником Святославом, с прискорбием обнаружили, что полки киевские под руководством назначенных им воевод, массово переходят на сторону противника. В тот же день [17 августа 1146 г.] после непродолжительной стычки, Изяслав Мстиславич
«… торжествуя вошел в Киев, где народ вместе с Иереями, облаченными в ризы, проводил его в храм Софийский благодарить Небо за победу и престол Великокняжеский.- Несчастного Игоря, слабого ногами, схватили [17 августа 1146 г.] в болоте, где увяз его конь; держали несколько дней в монастыре на Выдобичах и заключили в темнице Иоанновской Обители, в Переяславле».
Заключение бывшего главы государства продолжалось чуть больше года, а 2 октября 1147 г., принявший к этому времени монашескую схиму Игнатий (в мирý – Игорь Олегович) был зверски убит разъярённой толпой гражданских активистов...
Легенда гласит, что:
«Игумен Феодоровской Обители, Анания, совершая печальный обряд, воскликнул к зрителям: «Горе живущим ныне! Горе веку суетному и сердцам жестоким!» В то самое время загремел гром: народ изумился и слезами раскаяния хотел обезоружить гневное Небо. - Великий Князь, сведав о сем злодействе, огорчился в душе своей и говорил Боярам, проливая слезы: «Теперь назовут меня убийцею Игоря! Бог мне свидетель, что я не имел в том ни малейшего участия, ни делом, ни словом: он рассудит нас в другой жизни. Киевляне поступили неистово». Но, боясь строгостию утратить любовь народную, Изяслав оставил виновных без наказания».
Карамзин Н.М. «История государства Российского».
Следующая публикация цикла: