На следующей двери была надпись "группа номер два", сюда мне точно надо. Хотя бы просто проверить возраст, ведь с каждым моментом становилось все горячее и горячее. Здесь на меня уже не наваливались чувства, потому что пришел интерес. Тут деточки были постарше. Они уже не спали, а занимались все своим делом в своих кроватях. Дела были какие то странные, мне не понятные. Кто то раскачивался, сидя в кровати, кто то стоя раскачивал свою кровать, кто то плакал. Здесь детки были старше, и здесь было видно, что есть дети с отклонениями. Мне было интересно одно, почему за ними никто не присматривает? Ведь особо активные могли легко нанести вред себе. Да и у большинства из них текли сопли и они размазывали их по лицу. Интересное детское учреждение.
Но в этой палате был еще не тот возраст, поэтому я проверила обстановку в коридоре и перешла в следующую палату. Здесь все было по другому. Передние загородки кроватей убраны, и дети имели полную свободу. Еще интереснее. Они же совсем крохи, почему за ними никто не смотрит? Они же могут и упасть с этих кроватей? Но детки были повзрослее , чем в палатах, где я уже была. Большинство из них собрались возле ящика с игрушками, а некоторые ходили держась за кровати. Видимо серьезно тут еще никто не ходил. Никто не плакал и не произносил лишних звуков. Было понятно, что детки так привыкли.
И тут я увидела свою дочь. А как ее было не увидеть? На тот момент у нее были самые белые волосы в Иркутске. Белая, как лунь. Так говорила моя мама про Иру. Она сидела на полу, среди других детей и забавлялась какими то игрушками. Я прошла расстояние, разделявшее нас и позвала ее:"Ира!". Она повернула ко мне голову, откликнулась на имя. Все. Больше никаких эмоций. Хорошо, что я всегда была реалисткой. Ведь по идее в этом месте нужно было заплакать и упасть в обморок от горя. Люди! Моя дочь не узнала меня! Это что же творится на белом свете?
Но я воспринимала все реально. Она не видела меня около двух месяцев, зато мимо нее прошло много других лиц. Ничего удивительного. Так, наверное происходит со всеми детьми. Жаль, что это происходит. Я подхватила ее на руки, и оглянулась в поисках стула. Есть. Пошли присядем, пообщаемся. Сюда даже никто не торопится идти. И вряд ли меня кто нибудь потревожит. Я села на стул и посадила Ирку к себе на колени. Повзрослела, волосы отрасли. И сопли, сопли текут, не прозрачные, а уже зеленые! Она их размазала по всему лицу! На подоконнике лежали куски марли, я взяла один и стала оттирать дочуру.
Пока я ее оттирала, я осознала, что и ползунки на ней мокрые насквозь. Сколько же раз она туда написала? Даже моя единственная коленка промокла и замерзла! Ну одежды то я с собой прихватила, поэтому переодевание произошло мигом. Ну все, теперь можно было и полюбоваться друг другом. Я достала из сетки печенюшки и протянула Ирке. Она взяла ее и сразу потянула в рот. Хотя ничего удивительного, в те времена "Юбилейное" так пахло, что только от запаха начинали бежать слюни. Так что Ирка одну печенюшку жевала, а за другой тянула руку.
Но кроме того, что печенюшки ела моя дочь, вокруг меня собрался весь малолетний коллектив и все тянули свои махонькие ручки. Как хорошо, что девки мне вчера всучили килограмм этого печенья! А я то дура, думала, что покормлю и останется! Ничего тут не останется, надо хотя бы разделить поровну, ведь всех жалко, всем хочется. Конечно дочурке перепало больше, чем всем остальным, но хватило всем, по две три, четыре штучки. Потом я нашла штуку, которой проверяют горло, и опять все присутствующие ели детское пюре с этой плоской железяки. Хорошо, что это пюре было густое.
Наконец то все мои гостинцы закончились, но дети не хотели расходится. И мне пришла в голову мысль о том, что они голодные. А ведь час или два назад должен был быть завтрак? Они не наедаются? Чем их кормят? Ведь каши то можно сварить вдоволь? Или что? Или как? В моей голове появились гнусные мысли. Я убирала последствия нашего пиршества и думала о плохом. А чего я здесь хорошего увидела?