Штурм собирались закончить с рассветом. Все было почти понятно, почти что год осады, постоянные стычки и цинга уменьшили силы защитников монастыря до минимума. Удерживать стены при мелких стычках люди еще имелись, но решительный штурм отбивать уже нечем. Воеводе Долгорукову и архимандриту Иосафу, возглавлявшим оборону, надеяться больше было не на что. Несколько тысяч штурмующих собирались вскоре дорваться до сокровищ, укрытых за стенами Троице-Сергиевой лавры. Оставалось только ворваться в монастырь с нескольких сторон. Воевода и архимандрит раздали оружие всем. Буквально всем, даже самым монахам из монахов предстояло в эти предрассветные часы переквалифицироваться в боевых старцев. А там, как судьба ляжет. И все прекрасно понимали, что ляжет она всем одинаково. Потому что у Сапеги людей имелось с избытком.
План штурма составили простой и гениальный. В предрассветный час, когда все кошки еще серы и туман скрывает штурмующих, выстрелить зажигательным снарядом по монастырю. Начало пожара – сигнал к штурму. Если первым выстрелом устроить пожар не получится, штурм начинается после второго выстрела и начала пожара. Если и второй выстрел ничего не зажжет, то стреляем третий раз. И на этот раз колонны в любом случае идут на штурм, загорится что-то в монастыре или нет. Потому что бог ведь любит Троицу, он должен помочь штурмующим. Ведь все знают, что Господь он такой – всегда выбирает сторону больших батальонов.
Пушка шарахнула ранним утром 28 июля (7 августа) 1609 года. Пожар не начался. Но умные люди понимали, что те, кто первыми ворвутся в монастырь, те вперед до сокровищ и доберутся. Поэтому пожара ждать не стоит, все же понимали, что дело верное: к Сапеге ведь пришли перебежчики, рассказавшие, что у Долгорукова под рукой и двух сотен стрельцов не наберется плюс несколько сотен монахов и крестьян, а тушинцев и наемников набиралось под 12 тысяч. Надо быстрее ворваться в монастырь. И тогда все добро наше будет!
Правда, это рванули на штурм самые сообразительные. Многие подождали второго пушечного выстрела, потому что помнили по то, что лучше напасть сообща и о том, что Долгоруков даже небольшими силами несогласованные атаки запросто отбивал. Третьи вообще ждали третьего выстрела, так как пожар так и не начался. В результате тушинцы, немцы, поляки и лисовчики пошли к стенам монастыря в разное время. А дальше получилось так.
Немецкие наемники, рванувшие на штурм одними из первых, услышали за своей спиной русскую речь. Кто же знал, что это их в предрассветном тумане догонял отряд тушинцев! Немцы рассудили так, что это осажденные русские решились на вылазку. А в таком деле как война: лучше перебдеть, чем недоспать. И бить лучше первым, а потом уже разбираться. Потому что если ударят по тебе, то может так получиться, что разобраться ты уже не сможешь. В общем, немцы напали на тех, кто говорил по-русски и начался бой.
В другом месте польская колонна, начавшая выходить на штурмовые позиции после второго выстрела из пушки, увидела, что на нее … заходит колонна русских с какими-то странными намерениями. Разбираться – осажденные это русские пошли на вылазку или тушинцы затеяли что-то не то или просто казаки промахнулись в утреннем тумане, поляки не стали. А пошли в бой с непонятными русскими. Потом оказалось, что это тоже было колонна тушинцев, выходившая на штурмовые позиции. Но это прояснилось потом. А пока поляки упоенно дрались с тушинцами, которые вместе с ними собирались идти на штурм.
Долгоруков же, услышав со стен всю эту катавасию, распорядился поддавать жару и тем, и другим, и третьим, гвоздя со стен из пушек по всем этим дерущимся колоннам без разбора. Это еще прибавило всем дерущимся настроения.
Тут стоит отметить, что в лагере осаждающих мирных отношений между участниками осады не имелось даже в принципе. Тушинцы не любили поляков, поляки не любили немцев. Все вместе терпеть не могли лисовчиков. Все это прорывалось наружу неоднократно в формате постоянных ссор и стычек, но во время штурма за пять минут до победы треснуло особенно показательно. Стычки между штурмующими колоннами остановить не получилось. И вместо того, чтобы взять лихим ударом монастырь со всеми его сокровищами, осаждающие занялись выяснением отношений между собой в предрассветном тумане.
Тем временем солнце поднималось над затянутыми пороховым дымом стенами монастыря. Оно выглянуло из-за медленно ползущего вдаль утреннего облака, лучи его осветили потемнелый крест на Троицком соборе. И вместе с этими утренними солнечными лучами к осажденным приближалось спасение…
Окончательно оно придет еще через несколько месяцев. А пока воевода и архимандрит разводили свой небольшой гарнизон по постам. Потому что хоть у поляков и опять ничего не вышло, но следовало оставаться начеку. Кто их знает, этих сапежинцев.
----------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала.