Часть курсантов имела криминальное прошлое Так, Виктора Робертовича Г., 1922 г/р,. с трехклассным образованием, в разведшколу привела угроза потенциального ареста за воровство. В апреле 1941 г. он уже арестовывался за воровство, в начале июля был освобожден из киевской тюрьмы, из города эвакуироваться не стал. Определенных занятий не имел и в период оккупации « занимался воровством, о чем было известно немцам. Я был в подозрении и боялся ареста». Знакомый сапожник с Евбаза «дядя Миша зная меня как вора, порекомендовал мне устроиться на службу к немцам, при том сказал, что немцы хорошо платят и дают продуктовый паек. Тогда же он заявил мне, что если я хочу, познакомит меня с одним человеком, который сведет меня в немецкое учреждение». Через некоторое время Виктор Г. встретился с А.Майером, которому кандидатура показалась подходящей.
Неоднократно судился и отбывал наказание за воровство агент-вербовщик электромонтер Михаил «Кириченко». За хулиганство в 1937 г. судился, отсидел 4 месяца и досрочно был амнистирован упоминавшийся выше курсант разведшколы М.Д. «Федоров».
Через полтавскую разведшколу к линии фронта транзитом проходили и кадры, поставлявшиеся из разведшколы в Варшаве. Еще одним источником пополнения контингента ее курсантов стали служащие вспомогательной украинской полиции. Полицейские большей частью являлись бывшими военнопленными.
Детдомовец «Зырянов» Николай, 1924 г/р, с 1939 г. числился студентом механического техникума. В период оккупации работал совместно с приятелем в Голосеевском саду, частенько вместе выпивали, и как-то в один из дней встретили там гражданина, работавшего «в судебных органах, который получает 900 руб. в месяц и паек». Жалобы на жизнь и «свою маленькую получку» возымели результат: гражданин проговорился, что «знает людей, которые получают по 3-5 тыс. руб. и паек на всю семью, что эти люди работают агентами в немецких разведывательных органах». Однако до того как отправиться в разведшколу Абвера за более высоким окладом, «Зырянов» стал полицейским, выполнявшим функции охранника в Сырецком лагере на окраине г. Киева.
Бежавший из лагеря военнопленных проживавший неподалеку от него «Скрипник» Алексей Гаврилович, направился прямиком к жене в с. Пуховка. Однако спустя несколько дней вынужден был вернуться в лагерь «за получением документа на жительство», после чего вознамерился поступить на службу в областную полицию. Документы у «Скрипника» приняли и рекомендовали зайти за ответом в другой день. В назначенное время там его уже ожидал А. Майер. «Какое он имел отношение к полиции, мне неизвестно. По-видимому, он как сотрудник германской военной разведки, использовал аппарат полиции для подбора и вербовки тайной агентуры... Я рассказал ему, что сын полицейского стражника, что отец мой с 1924 г. по 1932 г. был лишен избирательных прав. /…/ Потому, подчеркивая свою ненависть к советской власти, я преследовал цель большей возможности удовлетворения моего желания о поступлении на службу в полицию».
Практически также оказался в числе курсантов разведшколы киевлянин немец «Мертенс» Георгий Антонович, 1918 г/р. Надеясь получить какую-либо работу, он зарегистрировался на «бирже труда», и в начале октября 1941 г. направлен оттуда грузчиком на пристань. Через несколько дней простудился, не вышел на работу, а после выздоровления стал опасаться ареста как саботажник. От постоянного стресса «Мертенс» решил избавиться, подав заявление о приеме на службу в городскую полицию. И таким образом оказался на приеме в кабинете у А.Майера. На заданный вопрос о характере работы вербовщик пояснил, «что работа будет интересной, и я на ней могу много заработать. Объяснил мне, что я буду после подготовки направлен с разведывательными заданиями в тыл советских войск», - сообщал на допросе несостоявшийся немецкий разведчик.
В числе курсантов Полтавской разведшколы оказался также киевлянин, немец Мейер Юрий Болеславович, 1923 г/р, до войны по роду занятий – актер вспомогательной труппы киевского театра русской драмы. Отец его, профессор математики, в 1938 г. арестован и осужден на 10 лет. Мать домохозяйка, занималась репетиторством. С начала оккупации Юрий нигде не работал, существовал за счет пайка, который получал как фольксдойче. Эта категория снабжалась продуктами (картофель и хлеб) по «номерному талону»). Желание поступить в полицию позднее Ю. Мейер пояснял следователю особого отдела. «До ареста органами НКВД моего отца я и семья жили очень хорошо в части материального обеспечения. После ареста отца мы жили очень плохо. Я считал, что отец арестован без достаточных оснований и это породило у меня недовольство против советского строя. Вот почему приход немецких фашистов на Украину я встретил радостно, т.к. видел в том для себя возможность мстить за отца, потому и решил поступить в полицию, с тем, чтобы активно помогать устанавливать новые порядки. Вторым побуждающим мотивом была уверенность в том, что работая в полиции, я сумею отлично устроить свою жизнь и жизнь своей семьи».
Юрий Мейер предрешил свою участь, когда отказался от предложения рядовой должности в полиции. Тогда беседовавший с ним служащий спросил о его желании пойти «на секретную работу». На вопрос о подробностях он услышал: «Дуже цикава, майже артистична работа». Согласие на нее он дал А. Маейру там же спустя несколько суток.
Е.А. Макарова
(Статья опубликована в сборнике "Великая Отечественая войны в истории и памяти народов Юга России: события, участники, символы: материалы IV Всероссийской научной конференции с международным участием, посвященной 80-летию освобождения Дона и Донбасса" (г.Ростов-на-Дону 5-8 июля 2023 г.).
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ