У Саньки болели уши. Вдоволь накупавшись на деревенском карьере он теперь страдал. Страдал не столько от боли, сколько от скуки. Ему приходилось днями сидеть дома и слушать бабкины нравоучения:
- Тебе ж сказано, после Ильи купаться нельзя. Знобко уже, так тебе ж неймётся. До Ильи всяк купается, а после ужо с водой прощается. Вот налетить на тебя трясучка кака. Скажи спасибо, что только ухи застудил, а ничо друго…
Санька слушал и не противоречил – себе дороже. У бабы Фёклы на его возражения тысячи ответов найдется. А слов не будет, так и полотенцем кухонным отходит. У неё станется, не посмотрит, что дитя больное.
Санька страдал. Намечался предшкольный турнир по футболу, друзья катались на велосипедах, готовились к походу в лес - он болел. Днём-то ещё ничего, а ночью уши зудели, ныли так, что он начинал тихонько подвывать. От этого воя просыпались мама и бабка и начинали дитёнка лечить. Бабка травки жгла над ушами, что-то шептала, мама капала в уши ядовито-жёлтое лекарство, затыкала уши ватой или делала компресс. К утру Санька забывался тяжелым сном. Просыпался поздно, и тогда его ещё заставляли греть больные уши синей лампой. Он старательно выполнял все назначения лекарей, мечтая, что его скоро отпустят гулять.
Легче стало дней через десять. Санька просился на улицу, но его не отпускали. Приходил фельдшер и приказал лежать дома целую неделю - не меньше, чтобы не было никаких осложнений. Санька играл с Андрюшкой, рисовал, даже лепил малышу брату из пластилина всяких ежиков-белочек, но… душа его была там, на улице, с друзьями.
Читать Санька не любил, поэтому в свои «больные дни» смотрел телевизор. «Клуб кинопутешествий» стал его любимой передачей:
- Сонька, вот вырасту и стану путешественником. Первым делом, в Испанию поеду.
- Почему в Испанию? Я бы в Турцию хотела или на Мальдивы. Или в Египет ещё. Там тепло. Море. Можно купаться, - возражала ему Сонька.
- В Испании тоже, наверно, море есть. А ещё там коррида. Я тореадором стану – буду с быками биться. Мне аплодировать станут… Только вот быков убивать жалко… Я и не буду, повалю только и побежу.. победю…
И Сонька с Санькой отправляются к отцу в комнату, где висит географическая карта, на которой они ищут Испанию, Турцию, Египет и мечтают о путешествиях. А Санька тихонько напевает:
- Тореадор, смелее! Тореадор! Тореадор!
Эти куплеты он выучил наизусть, прослушивая пластинку – в последнее время они стали его самой любимой песней. Петь-то он любил!
А бабке почему-то не нравилась эта мелодия. Когда Санька в очередной раз бегал за Сонькой с красным бабкиным фартуком, орал песню во всё горло, изображая тореадора, она не выдержала:
- Смолкнешь ты когда, горлопан? Ухи у него болят. Фельшар сказал лежать, а он носиться цельный день, что оглашеннай да орёт всякие непотребства. Угомонись уж, олух царя небесного. Дай людЯм спокою.
А вечером она пеняла отцу и матери:
- Отпуститя его на улицу. С ума он меня своими пенЯми сведет. Не хворОй он ужо. Здоровее всех вас будеть этот ослушник.
И Саньке разрешены были прогулки на свежем воздухе, чему он был несказанно рад.
***
Жил себе бык Малыш в деревне, никого не трогал, пасся себе на деревенском лугу вместе с коровами. И хорошо ему было. Просто замечательно. В женском царстве один – держали его в складчину деревенские, у кого имелись коровы - «для племени». Кормили хорошо, ночевал в стойлах у своей очередной подружки – гуляющей коровёнки. Утром летним - в стадо, зимой - на постой к кому-нибудь из сельчан.
Санька решил, что Малыш скучно живёт и нужно непременно разнообразить его досуг, что именно он, этот деревенский бык, должен участвовать в той самой корриде, которую Санёк по телевизору видел. Чего так долго ожидать путешествия в Испанию, когда все персонажи здесь уже имеются: бычок двухлетнего возраста и он, Санька, главный тореадор. В зрителях тоже недостатка не будет – это можно легко обеспечить.
И вот в один августовский вечер, когда пастух отвлёкся от жующих травку коров и отошёл недалеко к реке порыбачить, Санька робко подошёл к быку, пасущемуся чуть поодаль от основного стада. Следует отметить, что бык Малыш был довольно крепким животным, высоким на ногах, рыжим, с вьющейся чёлкой и мощной грудиной, с острыми, торчащими в разные стороны рогами. Деревенские ребятишки его побаивались, взрослые относились уважительно – никто не отваживался перечить ему и проверять бычью сноровку. А Санька решился…
Он шагнул к своему противнику, вытащил из кармана бабкин фартук, взмахнул им и запрыгал перед глазами быка. Тот лениво поднял голову, глянул на маячащую перед ними фигуру мальчишки и отвернулся, продолжая жевать. Санька переместился опять в пределы бычьей видимости, подошёл ещё ближе и снова начал махать красным фартуком. Бык глянул на мальчишку вопросительно, будто спрашивая:
- Чего тебе от меня надо, родной? Отстань от меня, а! Пасусь тут, никого не трогаю! Уйди подобру!
Но тореадор не унимался. Куда бык – туда и он. И тряпка, что флаг реет возле бычьей морды.
В глазах Малыша читалось недоумение. Он не понимал, что происходит.
Зрители во главе с Сонькой в кустах, неподалёку, ждали продолжения корриды. После победы первого тореадора сибирской деревни необходимы были аплодисменты.
Бык начал выходить из себя. Он глянул на тряпку перед своим носом и топнул одной ногой так, что из-под копыта полетела земля вместе с травою. Санька отбежал на безопасное расстояние, продолжая размахивать бабкиным фартуком. Бык, не обращая внимания на этот тореадоровский плащ, понёсся напрямую к Саньке. Тот рванул в сторону, бык остановился было, а потом вновь ринулся на него. Тряпка была забыта. Маленький тореадор мчался по полю, изредка оглядываясь, а за ним бежал разгневанный Малыш, который в этот момент совсем не оправдывал своей клички. Он был зол! Очень зол! И в скорости Санька ему явно проигрывал.
- Саня, быстрее! Убегай! – орала Сонька.
Про аплодисменты уже все забыли. А бык Саньку всё же настиг. Возле самых кустов догнал. И поддал ему рогами под зад так, что мальчишка кубарем полетел в кусты. А Малыш повернулся и гордо прошествовал к своему стаду.
Умели бы коровы аплодировать, их фаворит утонул бы в овациях.
Но вокруг была тишина. Сонька только видела, как к ним стремительно бежал пастух, дядя Сеня. Он выдернул поверженного Саньку из кустов, тряхнул его и испуганно спросил:
- Ты как? Жив?
- Жииииив! – всхлипывал мальчишка.
- Ты зачем к быку лез? Чего подходил близко к нему? Он у нас вообще-то смирный.
Санька молчал – не рассказывать же пастуху о величии и славе тореадора.
***
- Как ён тебя до смерти-то не зашиб? – ворчала баба Фёкла, смазывая йодом отметины от Мишкиных рогов на Санькиной спине и чуть пониже.
- Спокойным Мишка оказался. Другой бы тебя до смерти запорол своими рогами. Ты думать-то когда-нибудь научишься, сынок? – восклицал отец, который увидев Санькины раны передумал его лупить.
- А ухо чего красное? Тоже бык? – спросила мама.
- Нет. Это его уже дядя Семён, - сказала Сонька.
- Поделом! Еловыми вениками тобя кажный день пАрить надобно, - подводила итог бабка.
Долгое время в деревне, углядев Саньку, взрослые и дети просили продать билетик на корриду. Деревенскую!
Предыдущие рассказы из серии "Неслухи" по ссылке:
Рассказы из серии "Диалоги Рыжего" по ссылке
Добро пожаловать на канал.Читайте, подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки. Это помогает развитию канала.
Для связи и сотрудничества: svekrupskaya@yandex.ru
Грубость, ненормативная лексика на канале запрещены.
Копирование текста и его фрагментов без разрешения автора запрещено.