Представьте, что мы с вами перенеслись внезапно в древний Новгород и свели знакомство с каким-нибудь местным олигархом. Не спрашивайте, как, а просто включите воображение. Вон Марти Макфлай слетал в прошлое и со своими родителями нос к носу столкнулся, а мы чем хуже? Итак, беседуем мы с этим бородатым товарищем, у которого к поясу привешена туго набитая мошна, а он и говорит густым басом - я, мол, пошлый купец. И смотрит на нас гордо, ожидая благоговейного восторга. Мы недоуменно пожимаем плечами, полагая, что такими вещами хвастаться не стоит, если ты не в бане с тремя кружками кваса или чего покрепче. А он настаивает - да, я такой! Не просто купец, а ПОШЛЫЙ! Лепо ведь, бояре? Тут разговор рискует зайти в полный тупик, если мы не сообразим, что в слово "пошлый" наш собеседник вкладывает совсем не то значение, что нам привычно сегодня. А что же он имеет в виду? Почему он так гордится этим странным званием? Чтобы понять, в чем соль, нужно иметь некоторое представление о том, как была у