48
Аня за прошедшие пару лет почти привыкла к своим способностям, полученным от ведьмы. Со временем женщина начала замечать, что необходимость бежать и спасать ближнего у неё стала спадать. Будто она выполнила откупную обязанность и теперь могла сама решить, к кому бежать, а за кого просто помолиться. Так как оставить без внимания приходящие к ней видения тоже не могла.
В её душе было полно противоречий относительно того, как же сочетается её дар с верой. За здравие Ивана она всё также усердно молилась, как и за страждущих, которых ей показывали. Но лечила то она их иначе. Особенно ярко это проявлялось на примере детей.
Она стала замечать, что в её руках начал появляться жар, стоило ей присесть рядом с больным. Сначала Аня даже не знала, что с этим делать и куда руки деть, чтобы не горели, а потом догадалась - приложила их к больному месту хворого и тому легче стало. А жар в ладонях уменьшился. Так и стала она лечить.
Правда боялась, что её в колдовство заподозрят. И чтобы отвести от себя подозрения, она в пол голоса молилась над малышом. Деревенские слышали это и считали, что исцеление идёт праведное. А Аня вслух Отче наш читает, а руками по телу болящего водит, будто гладит его, успокаивает. Где жар сильнее идёт, там руки задерживает. Малышу лучше становится, обрадованная мать её отблагодарит.
Слухи по деревне быстро распространяются, начали соседи сами приходить. Просить посидеть рядом с больным ребёнком. И взрослые были не прочь воспользоваться Аниной помощью, но им она отказывала, говорила, что лишь детей отмолить может. Люди понимающе кивали головой, ещё раз убеждаясь в своих мыслях на этот счёт.
А на самом деле молодая женщина боялась, что взрослые заподозрят неладное, почувствовав жар, что исходит из её рук. Спутанные рассказы не смышлёных детей после выздоровления никто не принимал во внимание, а вот если разумный человек на себе прочувствует то, как она лечит, может разболтать и в ереси обвинить.
Больше всего Аня боялась осуждения и зависти, которую она видела по отношению к тем, кто чем-то отличался от остальных. И изо всех сил старалась быть как все. Молчала о своих способностях даже с родными, только Ване доверила свою тайну. Ведь его она как раз и лечила руками. Разминала спину, руки, особенно раненное и ещё раз повреждённое на допросе плечо - при поднесении к нему рук в ладонях начинался такой сильный жар, что Аня даже пугалась поначалу. А муж улыбался и говорил:
- Какая ты у меня горячая!
Жена закрывала глаза и представляла, как внутри у Ивана срастаются разорванные жилы. Она ничего не знала о строении тела, ориентировалась по тому, что слышала от других. Её отец с детства говорил, что он от тяжёлой работы жилы рвёт, вот Ана и думала о том, как они срастаются.
Мытьё Ивана в бане тоже было часть лечения, которое она сама для него придумала. И спустя непродолжительное время мужчине на самом деле стало легче, он мебель мастерить стал, и с брёвнами работать, а Анна задумалась над тем, чтобы при лечении детей воду заговорённую использовать.
На примере мужа она убедилась, что вода целебные свойства имеет. Если наговорить на неё нужных слов, то смоет она недуг, как небывало. Но в баню детей водить Аня опасалась, все знали, что так ведьмы делают. Поэтому приходя теперь к больному, просила у матерей плошку с водой, говорила, что будет обтирать ребёнка, чтобы жар снять. А сама наговорит над водицей слова, которые ей в голову сами идут, будто кто-то их вкладывает, и обтирает этой водой болящего.
Иногда та темнела, тогда Аня незаметно выливала её в землю, да приговаривала, чтобы вместе с ней все дурное от ребёнка ушло. После такого лечения не только дети, иногда и родители себя лучше чувствовать начинали.
Заметив это, она подумала: «Раз ребёнок хворь родительскую на себя берёт, то сможет и моё дитя за семью пострадало? Только что было такого в роду Лебедевых, что жизнью ребёнка расплатиться пришлось?»
Просила Аня послать ей ответ. Надеялась она увидеть в нём выход, путь к новой беременности. И наконец приснился ей сон, после которого женщина долго плакала.
Дом Лебедевых, в котором она жила, привиделся ей полностью разрушенным, пустынным. Забор вокруг него был завален, двор зарос давно не кошенной травой, некогда уютные комнаты были выстужены, разграблены, в углах виднелась паутина. Ставни были сорваны, как и двери. На голых стенах виднелись следы пожара.
Анна бродила по провалившимся доскам и не понимала, как такое случилось. Вдруг ей показалось, что кто-то кричит на улице. Она выбежала на порог, а там молодая девушка стоит, которую Аня не знает. Павла зовёт.
Вокруг всё в раз переменилось, дом вновь живым и ухоженным стал. А гостья перед крыльцом стоит, просит Пашу на порог выйти.
«Кого ты мне предпочёл? - вопрошает, - да знаю, Сашку за тебя просватали. А меня ты забыл? Вспомни, как жениться обещал. Говорил, что пойдёшь поверёк родителей и всё равно со мной будешь. А где теперь твои слова?»
Долго причитала девушка. Павлу пиняла. А на последок крикнула:
- Не быть тебе счастливым, не жить долго в этом доме. Пустым он станет и вся твоя семья сгинет. Не видать тебе сыновей, а коли родятся - то несчастья им на голову посыпятся. Прервётся твой род, не всё Лебедевым богатыми кулаками жить, отопьёшь ты печали вдоволь, попомни мои слова».
С этим непрошенная гостья ушла. Вслед ей никто не вышел, будто только Аня и слышала то, что она сказала.
Проснулась она с тяжёлым чувством, сон вспомнила. Вид разрушенного дома больно отзывался в её сердце. И про сыновей своего свёкра она подумала, ведь правда - все трое мается. Иван столько всего пережил - на две жизни хватит, Макар по краю ходит, семью свою найти не может, про Мишу вообще ничего не известно.
А внука Павла она потеряла. Будто злой рок её под копыта лошади привёл. Ведь никто из деревенских тогда не пострадал, только она.
На следующий день Аня осторожно спросила свекровь о том, была ли у её мужа просватанная невеста. Александра с удивлением взглянула на невестку и задумалась.
- Я точно не знаю, но в деревне говорили, что ходил Паша к Лельке, это девица из дома в той стороне, - она махнула рукой. - Что там у них было - не знаю, да только вскоре после нашей свадьбы уехала Лелька в город с заезжим мужиком и с тех пор о ней ничего не слышно. А почему ты спрашиваешь?
Аня вздохнула и впервые рассказала свекрови свой сон. Александра слушала и качала головой.
- Какие страсти, милая, - сказала она, - пойдём помолимся, чтобы не правдой всё это было.
Девушка спорить не стала, хотя понимала, что молитвой здесь не поможешь. И подумала о том, что может её дар для лечения чужих детей на самом деле неспроста ей дан? Может она таким образом проклятье с семьи снимает?
С тех пор на каждый вызов к болящему она ходила, мысленно говоря: «Я его боль снимаю, а вы с меня слова дурные снимите». К кому она обращалась - сама не знала, но в душе поселилась надежда, что сможет она своим служением судьбу свою изменить и матерью стать.