Ольга Морох подарила мне великолепный портрет героя, слава ей и хвала!
Вот только когда я его увидела, то поняла, что портрет-то совсем не к тому эпизоду, который содержит в тексте наиболее полное описание внешности героя, и стала думать, куда бы его поставить, чтоб текст с образом заиграли. И, кажется, нашла.
Время действия - август 1544 года. Место действия - королевский дворец в Стерлинге, вдовья часть королевы-матери Марии де Гиз. История о том, как можно обольстить женщину, всего лишь укрощая коня под ее окнами. Сцена была уже написана, когда в 2017 году я выглядывала в окна дворца Джеймса V в Стерлинге, пытаясь понять, а впишется ли сцена в реалии романа?
Вот этот двор:
"Мария де Гиз возникла во дворе замка в сопровождении озадаченного Эрскина, графини Эррол и леди Драммонд внезапно, с глазами, полными слез и ненависти:
– Милорд!
Сражение завершилось.
Босуэлл стоял, отвесив поклон, в трех футах от Ее величества, тяжело дыша после единоборства, с непокрытой головой, без плаща, с дублета поотлетали пуговицы, и он более, чем обычно, распахнулся в груди, исподняя сорочка интимно белела напоказ, на загорелой сильной шее тонко билась жилка, отмечая удары горячего сердца, и острый запах пота двух племенных жеребцов – вольного Хепберна и укрощенного хантлейского боевого – настойчиво напоминал ее обонянию о звериной природе обоих. А тут еще все разговоры дам и сплетни мужчин, все дни нашептываний и обольщений, когда он был непристойной притчей во языцех, все дни скрытой тяги и наружного безразличия, когда Мария де Гиз, благочестивая вдова, из последних сил оборонялась от диавольского искушения – все разом вскипело в ней, лишая ясности мысли.
И страх за него, и страсть к нему у королевы вылились гневом:
– Вам очень нужно было убиться под моими окнами, граф?!
Хепберн едва повел бровью, в глазах его мелькнуло что-то, сродни недоумению:
– Право, я об этом не думал, Ваше величество… прошу прощения, не уверен даже, что отсюда найду с первого взгляда окна вашей спальни.
Отличная оговорочка.
Мария де Гиз задохнулась от этой уверенной наглости:
– Что вы себе позволяете, Босуэлл?!
На дивном, совершенном в своей красоте лице перед нею – только удивление, такое искреннее, без тени насмешки:
– И снова прошу простить меня, госпожа моя, не был осведомлен, что объезжать лошадей во внутреннем дворе замка Стерлинг непозволительно.
– Довольно! Мне надоели ваши выходки, милорд! Вашей дерзости нет предела! Я не желаю видеть вас вплоть до Успения Божьей Матери – возможно, хотя бы эти святые дни сподвигнут вас подумать не о мирском – немедленно покиньте замок! Сейчас же!
– Как будет угодно моей госпоже, – спокойно отвечал Патрик, любуясь разгневанной дамой.
Но когда Босуэлл, в другой раз коротко поклонившись, уже прошел мимо, унося с собой горячий мужской запах, влагу и жар сильного тела, только один его взгляд, мельком, искоса брошенный на королеву из-под темных, по-женски длинных ресниц, настиг ее и теперь горел на лице Марии, словно ядовитая слюна гадюки.
Королева на мгновенье прикрыла глаза – ее бросило в дрожь.
Матерь Божья, да ведь он понял, как бесстыдно она его хочет".
А вот этот портрет.
Читать "Белокурый. Грубое сватовство" на Литмаркет
Скачать "Белокурый. Грубое сватовство" на Ridero