1. Старый дом
Ветер гнал по замёрзшей земле пыль с песком. Снежная крупа выпавшая вчера совсем не прикрыла замёрзшую землю. Холодный ветерок, хоть и был не сильным, пронизывал до костей. На лавочке остановки кто-то сидел. Виктору показалось, что это его бывшая, такая же причёска и цвет волос. Хотя, что ей здесь делать, он давно поменял замки, как только выкинул на площадку её вещи вдогонку ей. Последний год, что-то разладилось и он приходил в пустую квартиру. Квартира была пустой, да же если Ирина была дома. Она просто уходила в другую комнату и молчала. Он несколько раз пытался заговорить, попытаться узнать, что случилось, но кроме – "да пошёл ты", ни чего не получал в ответ.
Как-то раз, он пришёл домой, Ирина была с компанией своих подруг – Людки и Светланы, с которыми они дружили со школы. Все трое были в изрядном подпитии. Он попытался остановить вечеринку, но кроме скандала ни чего не получилось. Виктор уже спал, когда хлопнула входная дверь. Встав с кровати он вышел на кухню. Кухня была пуста, если не считать груды грязных тарелок и объедков валяющихся на столе и полу. Прибрав на кухне, он лёг спать. Ирина появилась через неделю. Он пришёл с работы, она сидела на кухне с каким-то мужиком, на столе стаяла на половину пустая бутылка водки, на тарелке нарезанная колбаса.
- Проходи, садись. Что стоишь, как не родной, - сказал мужик, глядя на Виктора.
- Ты кто?
- Какая тебе разница. Гость.
- Слушай, гость, у тебя тридцать секунд исчезнуть. Ты сам или помочь?
"Гость" заартачился и попытался качать права, но Виктор сгрёб его за шиворот и вытолкал из квартиры, выкинув в подъезд куртку висящую на вешалке.
- Может ты и меня так выкинешь, мужинёк, - рассмеялась Ирина.
Виктор взял с полки два больших мусорных пакета, собрал туда все её вещи, попавшиеся под руку и висящие в шкафу, вытолкнув её из квартиры, следом выбросил пакеты с вещами.
- Гуляй дальше... – Сказал он и закрыл дверь.
Через несколько минут раздался звонок в дверь. Виктор уже был готов разразиться матом и "хорошо навешать", но это оказался его сосед Макарыч.
- Привет, Виктор. Я вижу у тебя перестановка в квартире. Или просто мусор выбрасываешь?
- Мусор выбрасываю, Макарыч.
- Давно пора...
- Не понял?
- Я сначала думал к вам родственник приехал. Он год, почти здесь пасётся, я просто лезть не хотел...
Подойдя ближе, он понял, что ошибся. На лавочке сидела девчонка лет четырнадцати. Она больше походила на мальчика, своей не оформившейся ещё фигурой. На ней была матерчатая куртка, юбка, про которые говорят, что заканчивается раньше, чем начинается пояс и блестящие чулки или колготки. Она пыталась спрятать лицо от ветра, втянув голову в плечи и кутаясь воротником. Одежда была явно не по сезону.
- Мужик, что глаза застопорил? Дай лучше закурить.
- А не рано?
- Где ж рано? Время за полночь. Только мораль мне не читай, ладно. Лучше помоги материально.
Виктор хотел вытащить из кармана мелочь и рассыпать её под ноги, но понял, что сам унизится больше, чем унизит её. Да и смысла в преподносимом уроке не будет ни какого. Он вытащил из кармана рубль, который не потратил на обед, и сунул в руки замерзающей.
- Ты чо , мужик? Я за рубль не пойду...
Виктор ошалело посмотрел на неё...
- Ты совсем дура? Я тебя и не зову... – Он повернулся и пошёл домой.
Войдя в квартиру, он поставил чайник, заглянул в холодильник, где не обнаружил ни чего, кроме пачки пельменей и бутылки молока, да ещё банка мёда, которую ему принёс Макарыч со своей пасеки.
Пока закипал чайник, Виктор сел покурить и посмотрел в окно, выходившее как раз на остановку. Там на скамейки так и сидела одинокая фигура девочки похожей на мальчика, кутаясь в свою куртку. Виктор вспомнил ветер, холодный и пронизывающий да же в его тёплой куртке.
- Ведь простынет же зараза, - подумал он и открыл окно.
- Эй, синюшная на остановке, иди сюда.
Девчонка обернулась на его голос, но явно искала кричавшего не там.
- Иди сюда, заходи в дом, замёрзнешь, окаянная.
Девчонка подняла взгляд на окно, откуда кричал Виктор.
- Давай, что сидеть, иди, погрейся...
Девчонка поднялась и пошла во двор дома. Виктор подождав немного, открыл дверь квартиры. На лестнице были слышны шаги. Через пару минут, на площадке появилась девчонка. Она с опаской смотрела на Виктора, остановившись на последней ступеньке.
- Не бойся, не обижу. Заходи, что в подъезде стоять. Виктор отошёл в сторону, пропуская её в квартиру. Озираясь о сторонам, девчонка вошла в квартиру. Её бил озноб. Виктор помог снять её куртку, и накинул ей на плечи свою, закутав до подбородка.
- Зачем это? – Спросила девчонка.
- А ты, завтра с воспалением хочешь в больницу попасть? Тебя что, из дома выгнали? Хотел бы я на твоих родителей посмотреть и потолковать с ними.
- Не получится, как бы не старался, - девчонка криво ухмыльнулась.
- Ладно, разговоры городить, давай за стол. Руки в ванне помой, а лучше вся. Только кипяток не набирай, с холода сердцу плохо. А я чаю с мёдом наведу. Ужинать будешь?
- Лучше водки налей, полезней, - донеслось из ванны.
- Ведра хватит? Или ты с горла?
- Как дашь...
- Ну, как дам, так дам, глядишь, поумнеешь.
Виктор открыл дверь шкафа. Пуст, только один махровый халат висел на вешалке. – Странно, всё собрал, а халат оставил... – Подумал он. – Ладно, что теперь, проехали...
Он приоткрыл дверь ванны и на крючок повесил халат.
- Заходи, спинку потрёшь.
- Ладно, только мочалку на кухне возьму...
- Да здесь есть...
- Там лучше - кучерявая, крепкая, с проволоки...
- Ты это, хорошь, ты ещё металлическую с ручкой возьми.
- Договорились...
Через некоторое время, девчонка озираясь вышла из ванной, в слегка запахнутом халате.
- Ты передо мной своими костями не сверкай, мне на них всё равно. Лучше запахнись, чай вон попей горячий и согревайся. Ужинать будешь, пельменей варю. Тебя зовут-то как, горе луковое?
- Смотря куда...
- Ты со мной так болтать будешь, я тоже пошутить могу. Вот шутник сниму сейчас, через колено и выдам... А, не нравится, у меня дверь из квартиры без ключа открывается...
- Людкой меня зовут.
- Людмила, значит.
- Можно и так.
- Ну, а меня – Виктор Петрович, или дядя Витя. Как больше нравится.
Виктор поставил воду, подождал пока она закипит, посолил и бросил в кастрюлю пельмени.
- Пойдём.
Людмила подняла а него глаза.
- Пошли. Вот твоя комната до утра, - Открыв дверь пустой комнаты, где кроме кровати и комода ни чего не стояло, сказал он. - Постельное чистое. Где ванна, туалет, знаешь. На кухне будешь чай пить, сильно не греми. Сейчас пельмешек поешь и спать. Я пошёл, мне с утра на работу.
Он уже засыпал, когда услышал, как открыли дверной замок, потом закрыли...
- А ключей у неё нет, - подумал Виктор и уснул.
Утром проснувшись, он вспомнил о гостье, увидел её клеёнчатую курточку на вешалке в прихожке. Стараясь не греметь, позавтракал и собрался на работу.
- Так, я-то пообедаю в столовой, а она целый день будет голодная. Вряд ли она сегодня пойдёт куда-либо, - решил он. Достав десятку, положил на стол, написал записку, из ящика вытащил вторые ключи и то же положил на стол.
Людмила проснулась в полной тишине, не совсем понимая, где она. Вчерашний вечер ей казался сном, но под ней был нормальный матрац, чистая простынь, хорошее одеяло и тишина... Она встала, накинула халат, висевший на спинке стула, и пошла на кухню. Там на столе лежали деньги, ключи и записка.
"Купи что-нибудь на обед, если можешь, сготовь. В соседнем доме столовая. Не уходи голодная. Вечером прейду – поговорим. Виктор"...
- Совсем глупый мужик. Ключи, деньги и скорее не последние, Людмила повертела в руках ключи, взяла деньги, сунула в карман кофточки и вошла в комнату, которая оставалась свободной этой ночью.
В ней стоял сервант, комод, на котором громоздился телевизор, стеллаж с книгами, журнальный столик между двумя креслами.
Открыв ящик серванта, она увидела две десятки и полтинник. Рядом лежало мужское обручальное кольцо и запонки, явно золотые.
Людмила сгребла всё в карман, где уже лежала десятка и решила перед уходом попить горячего чая.
Чайник нагрелся быстро. Она навела, села за стол. На глаза попалась оставленная ей записка. Какая-то фраза из записки не давала Людмиле покоя, и она ещё раз перечитала её.
"Не уходи голодная"... Значит он знал... А деньги, ключи... А, куда я пойду, снова на скамейку или в интернат для новых издевательств... Людмила встала, положила вещи и деньги на место. Порывшись в шкафах, она нашла платье, которое было ей великовато. Найдя нитки с иголкой, она подобрала лишнее, одела его и накинув курточку пошла в магазин. Сделав покупки и поторговавшись с бабками на улице, приобрела немного свежей зелени и дачной картошки.
К приходу Виктора был готов ужин и обед на завтра.
Пока Виктор умывался, Людмила собрала на стол. Нарезала на тарелку хлеба.
- Вот, я приготовила. Суп рыбный из консервов на завтра, на обед.
- Спасибо. А сама что не садишься?
- Да не хочется что-то...
- Ни как отравы насыпала?- засмеялся Виктор.
- Тоже, скажешь. – Людмила взяла кусок хлеба и вилкой зацепила варёную картошку.
- Денег-то хватило?
- Ещё остались.
- Как это? Картошки у бабок купила и укроп с луком. Они чай даром не дают. Да и в магазине потратилась.
- А, я волшебное слово знаю, бабки почти даром и отдают.
- Ладно, ешь. Ты вот мне что скажи, у тебя родителей вообще нет или как?
- Или как. Отец ушёл, я маленькая была, где не знаю. А мать как я в школу пошла, меня в интернат, а сама снова проводницей ушла с конторы. Сначала на выходные забирала, потом я и сама ездила домой, а последних полтора года ни слуху, ни духу. С интерната на работу позвонили, узнать в чём дело, а там сказали, что уволилась. Я домой пришла, а там новые жильцы, знать ни чего не знают, или не хотят... В интернате проблем куча. Рыжий достал. Говорит, что я у него деньги стащила, должна вернуть.
- Послала бы его...
- Я и послала... - Людмила опустила с плеча халат. На шее и плече красовались синяки.
- А администрация куда смотрит?
- Да им всё по барабану. Как Колобок прикатился, так всё кувырком и пошло. Заведующая хотела на него пожаловаться, да всё без толку.
- Понятно. А со школой как?
- Хожу иногда...
- Ясно. Мы все когда-нибудь учились чему-нибудь и как-нибудь... Сама-то что по этому поводу думаешь? Или всю жизнь на скамейке просидеть?
- Я вообще-то шить умею, - сказала Людмила.
- Да я заметил. А что на руках? Ах, да... – Виктор поднялся, и затащил с балкона ножную швейную машинку, замотанную клеёнкой.
- Извиняйте, не электро -, от бабушки досталось... Посмотри в маленькой комнате в шкафу, может и найдёшь что. У себя в комнате в комоде посмотри.
Людмила с интересом смотрела на Виктора. Как- то просто у него получилось – "Посмотри у себя в комнате"... Странный он какой-то, - думала она. – Чужой, а словно родной, и спокойно с ним. Был бы у меня брат такой...
Вечером в гости зашёл Макарыч. – Виктор, дело есть, с порога начал он.
- Да, ты проходи, Макарыч, чайку попьём.
- Вить, ты сейчас кем в конторе?
- Да, мастером, а что?
- Да у меня с сантехникой проблемы, и исправить не могу.
- Так я гляну сам. Что молчал-то?
- Да у тебя здесь у самого проблем куча и дома не застанешь.
- Так, вон, Людмиле бы передал.
- А это кто? Твоя новая?
- Ты что? Племяшка моя, - соврал Виктор.
- Что-то не помню...
- Да ты не видел её раньше просто. Макарыч, поверь на слово – племянница...
- Так бы и сказал...
- Дядь Вить, чайник закипел, - подала из кухни голос Людмила. – Здравствуйте, - сказала она, войдя в комнату, - я к себе пойду, что б вам не мешать.
- И что думаешь дальше делать? – Макарыч понимающе глянул на Виктора.
- Да думаю, опёку оформить.
- А, оно тебе надо?
- Да, ты знаешь, Макарыч, что-то не могу понять, откуда я её знаю, словно что-то из далёкого прошлого.
- Да это же Валькина дочь из соседнего дома. Батя-то её свалил, да и сел по пьянке, так там и остался на всегда. А мамашка её, Валька, на железке работала, потом проводницей ушла, так и потерялась. Ну а дальше ты сам знаешь уже – интернат, теперь детдом. А ты говоришь – племянница.
- Не знаю, Макарыч. Как Ирка ушла, что-то перевернулось. Хотел вообще всё и всех послать, а этого воробья на скамейке увидел, пройти не смог.
- Сам взрослый, решай. Твоя жизнь, тебе её и ломать.
- Ты, по-приглядывай за ней в моё отсутствие, Макарыч. Я не её боюсь, за неё. У них там, в интернате что-то очень нехорошее творится. Да и не просто так она на улицу попала.
- А, как стащит что, потом сам не рад будешь.
- Да у меня и тащить-то нечего, а деньги я оставил, не взяла. Да и кольцо с отцовскими запонками не взяла. Я ей ключи отдал вторые, так что бы ты знал. Просто мало ли кто решит воспользоваться её слабостью, сил-то в ней как у птенчика. Я на днях с ней в интернат схожу, узнаю, что и как и что мне дальше делать. Может реально опёку оформить...
- Ты бы с ней сначала поговорил, вдруг она не захочет.
- Не, Макарыч, ты бы видел её взгляд, когда я сказал – "это твоя комната", и машинку ей с балкона принёс старую швейную. Она Иркино платье в пять минут на себя перешила. Смотрится, как на фабрике шили. И шторы на кухню, вот сам смотри. Ткань то на шторы уже сколько лежала, мы ещё с Иркой покупали, пока всё нормально было, только вот она не сшила, а Людмила махом.
С утра выпал снег. Он покрыл всё белым покрывалом. Следы прохожих строчками по нечищеным ещё дорожкам. Во дворе слышен был скрежет лопаты дворника. Деревья были покрыты белыми шубами, которые иногда срывались кусками с веток. На балконе и его перилах лежал снег сугробом. Отражённые лучи солнца слепили глаза.
Налюбовавшись в окно красотой, Виктор посмотрел на стоящую у окна Людмилу. Кроме клеёнчатой курточки у неё ни чего не было. Как же ему идти с ней в интернат? Как ей в школу ходить? Снятые на покупку машины деньги, о которой он договаривался с соседом, выгребла Ирина. У него ни чего не осталось. Зарплата через неделю, а завтра ей в чём...
Звонок в дверь прервал размышление Виктора.
- Слушай, Виктор, а шубу она перешить сможет? – Спросил вошедший Макарыч.
- Чью шубу?
- Так от Ольги, дочки осталась. Та уехала и оставила, цигейковая, хорошая. Она после замужества такие не носит, видишь ли, не престижно, а шубка новая.
- Людмила, а ты шубы перешивать не пробовала? – крикнул в комнату Виктор.
Людмила вышла в прихожую. – Не пробовала.
- Возьмёшься? - Спросил Макарыч. – Я сейчас принесу.
Шубка оказалась великолепной, но Людмиле она была великовата размера на четыре. Она да же не стала перешивать, а выдернув ремень из старых брюк Виктора, подпоясалась им и прошлась по комнате, демонстрируя одежду, словно модель на подиуме.
- Вот и хорошо, вот и славно, - сказал Макарыч. – Всё делу пойдёт...
Людмила стояла в коридоре перед кабинетом заведующего детдома, пока Виктор брал список документов, которые необходимо оформить. Куча справок, заключение опёки, прописка, место работы, доход и другие...
Людмила стояла у кабинета заведующей, ожидая решения. Наконец Виктор вышел, улыбаясь
- Ну, всё, племяшка. Всё решено. Жить будешь у меня, администрация не возражает. Осталось решить со школой..
Школа приняла Людмилу со скрипом. Там, где она училась до этого, было по другому, там почти все из детдома и ни кто не выделялся, а здесь она такая одна... Ученики класса косо поглядывали на неё, зная, как и откуда она к ним попала.
Людмила втянулась в учёбу полностью. Сашка, с пятого этажа, который учился с ней в одном классе, взялся подтягивать её по математике. Сергей с соседнего подъезда помогал по физике и химии. Виктору было интересно, когда они собирались все втроём на кухне, и каждый пытался доказать перед Людмилой свою значимость. Для Людмилы, что химия, что физика, были заоблачными высотами. Её коньком были литература и история. Она приводила кучу примеров и строк из литературы, которые описывали то или иное событие, но мальчики увлечённые спором между собой, не обращали на неё внимания.
- Уважаемые господа учёные, не соблаговолите объяснить мне, неучу, в чём разница между интерференцией и дисперсией, и как вычисляется точка россы... – Прервала их спор Людмила.
Оба от вопроса встали в ступор....
- Ребята, если вы собираетесь спорить друг с другом о том, что мне не дано, то это не здесь. Я просила вас помочь мне, в физике и химии. Если вам это не по зубам, то я найду другого.
Другого ни кто из них не хотел. Сашка и Сергей, оба конкурировали друг с другом за внимание Людмилы. Эта девчонка не была похожа ни на кого из класса. Худая, нелепая с виду, но знающая себе цену и превосходящая многих по физре, словно инопланетянка появилась них в классе. Им было всё равно, что она была племянницей дяди Виктора, которого знал весь класс. Виктор иногда приходил к ним, но никогда не рассказывал о службе, за то, показывал фокусы и говорил, что при желании это сделает каждый. Он скатывал юбилейный полтинник пальцами, скомкивал подкову в обыкновенную полоску, а потом брал это пальцами и разгибал почти до прямой. Иногда подкова лопалась, и он сокрушался, что не получилось...
Людмила старалась обходить острые углы при спорах с одноклассниками, но никогда не позволяла по отношению к себе давления или оскорблений. Со временем в классе перестали смотреть на неё как на чужеродный элемент, некоторые из девочек вообще предпочитали общаться с ней, а не со своими давнишними одноклассницами. На уроках труда у Людмилы вообще не было равных. Как-то она специально пришла в школу в перешитом платье и продемонстрировала девочкам, как быстро обрабатывать края в ручную, не имея оверлога. Кое-кто в классе считал, что шить самому или перешивать, это не для них. Их родители могли позволить себе купить для дочери любую вещь или заказать в ателье. Но Людмила только посмеивалась над их словами. – То-то и оно, мастер вам по блату сделал вне очереди и качественно, а мастер-то кто?
Близились новогодние праздники. Людмила старалась как можно быстрее сделать уроки и сесть за швейную машинку.
- Ты что-то совсем не отдыхаешь, - как-то заметил Виктор, когда Людмила что-то строчила на машинке.
- Дядь Вить, вот вообще некогда. После утренников отдохну, там каникулы целых две недели.
- Это после каких утренников?
- После новогодних. У меня заказов не счесть...
- Стоп, стоп. Какие это заказы ещё? Тебе учиться надо.
- Так я и учусь. Могу и дневник показать, за последних две недели, только одна тройка, по физре. И то это физрук виноват. Нечего стоять на траектории полёта мяча. Сам виноват, что с синяком ходит, а мне тройку влепил...
Дела у Людмилы в школе действительно шли хорошо, Виктор даже удивлялся, как она за месяц подтянулась с троек на четвёрки, причём по всем предметам.
- Так, что за заказы-то? Или секрет?
- Да, какой там секрет. Шью костюмы для новогоднего театра в школе, а из остатков крою для детишек в детский дом, на Новый Год. Для самых маленьких.
- А почему из остатков? – Удивился Виктор.
- А, хватает, вот смотри. – Людмила взяла со стола готовый костюм, и развернула, держа за плечики. – Вот скоморох, а вот – валет. Вот фея, только ленточек не хватает и тесьмы.
Виктор подошёл, обнял за плечи, прижал к груди, словно свою дочь и погладил по голове. – Ты, молодец, а на тесьму и ленты я деньги дам.
Первой в гости к Людмиле стала приходить Леночка из соседнего дома. Она с Людмилой иногда кроила что-то, потом намётывала, а Людмила шила. Потом они шли на кухню и под руководством Леночки колдовали у плиты.
К ужину на столе появлялись всякие печеные изделия – ватрушки, пирожки или сладкие булочки. Часть из них Людмила складывала в кулёк и отдавала Леночки, что бы та унесла младшим брату и сестре.
Леночка приносила иногда старые вещи и их перешивали на младших. Её мать Галина, больше занималась собой, чем детьми. Устраивая личную жизнь, она меняла мужиков, которые просто бросали её и уходили. Иногда после таких встреч, у Леночки появлялись со временем новый братик или сестрёнка, с которыми приходилось возиться ей. Старший брат Славка, прейдя с армии, развернулся и уехал, поругавшись с матерью. Леночка вспоминала, как они жили, когда отец был жив. Мама тогда была совсем другой – тёплой, заботливой. Она всегда улыбалась и в доме было веселье. Потом всё рухнуло. Леночка продолжала заботиться о младших и теперь ей часто приходилось ругаться с матерью, что бы в доме оставалась хоть какая копейка. Её новый, дядя Юра, вообще вёл себя нагло, он не признавал ни Леночку, ни её брата с сестрой.
- Сдай их в детский дом, и уедем отсюда, постоянно повторял он Галине. Один раз, он даже ударил Леночку по лицу, когда она забрала со стола, где шла очередная гулянка, тарелку с фруктами и отнесла её в соседнюю комнату маленьким. Она со злости ударила его, разодрав его щёку нечаянно ногтями. – Ещё раз зайдёшь в мою комнату, уничтожу, - сказала она. Юрий почему-то побледнел и выскочил из комнаты, забыв про фрукты. Но тут взвыла Галина, мать Леночки. – Ты, потаскуха, ты что с моим мужиком сделала? Как я завтра с ним пойду к Лизе на день рождения?
- Если этот бардак не прекратится, ты со своим мужиком завтра в другое место пойдёте.
- Как ты смеешь? Я твоя мать!
- И их тоже? И того кого носишь? – показала она на уже заметный живот. – Если ещё раз тронешь меня или малышей, или твой мужик, как ты его называешь, плясать будете оба. – После этих слов она вытолкнула мать из комнаты и закрыла дверь. После этого её оставили в покое, но малышами приходилось заниматься ей.
Виктор приходил домой и заставал там постоянно компанию. Людмила, теперь уже чаще с Леночкой, кормили его ужином. Он уходил в свою комнату, а ребята вели себя значительно тише, чем в его отсутствие. Если стрекотала швейная машинка, то Людмила обязательно зарывала дверь в комнату, что б доносилось меньше шума.
Как-то раз Виктор зашёл домой, и не услышал привычного шума, лишь тихий шёпот доносился из-за закрытых дверей комнаты. Не зная, что и думать, Виктор приоткрыл дверь. Ребята сидели вокруг разложенного стола, заваленного кучей книг и тетрадей, что-то писали на листочках, передавая их друг другу, потом заглядывал кто-нибудь в книгу и дописывал на этот же листок ещё.
- Вы что так притихли, как партизаны? – Спросил их Виктор. Все четверо вздрогнули от неожиданности и посмотрели на него.
- Шпоры пишем на экзамен, - ответил за всех Сергей.
- Ну, вот, а я-то надеялся, что целуетесь...
- Дядя Витя... – Вскрикнула, залившись краской, Людмила.
- Мне и матери хватает, - вставила Леночка.
- Ладно, партизаны, ужинать будем? – Улыбаясь, спросил Виктор.
Мальчики засобирались домой, - спасибо, дядь Вить, нам лучше домой, а то не поверят и второй раз ужинать заставят.
- Да, я вам справку напишу, что вы ужинали, - смеясь, сказал Виктор.
- И я побегу, мне ещё малышей кормить, - подскочила Леночка.
- А, вот тебя-то я и не отпущу, пока не поужинаешь, потом и сходим малышей покормим, - остановил Леночку Виктор.
- Как это сходим? – чувствуя неладное, спросила Леночка.
- Да дело у меня есть, вот проводишь, заодно, что б я не заблудился.
Войдя в свою квартиру, Леночка сразу ушла в комнату. Виктор в прихожей о чём-то долго разговаривал с Галиной. Пару раз Юрий хотел прервать тираду Виктора, но окрик "заткнись", прерывал эту попытку.
- Хочешь со мной поговорить, выйдем. – Виктор показательно вытащил из кармана полтинник и пару раз скатал и раскатал, потом скатанный сунул Юрию в руку. – Это тебе оплата за прошедшее время, а теперь вали, а то полтинник из тебя скатаю.
Юрий дёрнулся, схватил куртку и выскочил на улицу.
- Ты куда моего мужика выгнал? Ты что тут распоряжаешься? Я теперь как жить-то буду?
- Жить будешь? – Виктор схватил Галину, не щадя её руку, развернул её лицом к двери где были дети. – Вот, этим и живи. Или я тебе такое устрою. – Он тряхнул Галину. – Я понятно объяснил, или ещё раз в гости прийти? А, дочку тронете – посажу.
Виктор вышел, на душе было муторно. Он "на автомате" завернул в сторону гастронома, но на пороге остановился. Потом вошёл, сделал покупки, обходя стороной винно-водочный отдел, и пошёл домой.
Семён Макарович сидел на берегу залива и смотрел, как речушка уносит последние льдинки, искрясь на солнце рябью, поднятой лёгким ветерком. Снег сошёл, и трава начала пробиваться к солнцу. Скоро зацветёт всё вокруг, покрывая лужок и берег речки пёстрым ковром. Пришло время вытаскивать улики из омшаника, ещё пару дней.
Дом, оставленный ему ещё дедом, был крепок. Он до сих пор не поменял ни одного венца. –Так наверно и останется пустым, - думал Макарыч. – Дочь уехала с мужем и теперь живёт за границей, дом оказался ни кому не нужен. Продавать его тоже было бесполезно. Ни дорог рядом, ни цивилизации. Хорошо хоть электричество протянули. Ему самому пришлось устанавливать три столба, что бы от линии, идущей к дому лесников, ему бросили два провода, за которые он сам и заплатил. Хотя чего грешить, почти все деньги на провода и работу, дали ему дочь с зятем. Грунтовая дорога, ведущая к дому лесников, проходила около ста пятидесяти метров. С автобуса ходить было ещё дальше, больше двух километров.
Закупая припасы на лето, он договаривался по поводу машины, довозил всё до ложка и таскал с дороги всё на себе. Иногда помогал Виктор, когда узнавал, что Макарыч собирается к себе на деляну, как он называл свой дом. Раньше рядом с домом был приличный огород. Там хватало места и под картошку и на грядки с разной зеленью, а теперь всё это заросло бурьяном. Лишь две небольших грядки осталось. На одной Макарыч садил картофель, на другой, что поменьше, сеял морковь. Уезжал он из города практически на всё лето, лишь иногда возвращаясь, что бы пополнить запас продуктов. Да же хлеб он научился печь сам, хотя это были больше пышки, чем обыкновенный хлеб.
Из рыбы в заливчике водился только карась, но иногда баловалась и щука, заскакивая из речки. Даже сом как-то елозил по илистому берегу в камышах. Таких заливчиков на речке было полно, какие больше, какие меньше. То ли протоки пересохшие, то ли бывшие устья ручьёв, которые стекали сюда до того, как распахали колхозное поле и высадили полосу деревьев.
Вернувшись в дом, он ещё раз осмотрел его. Три больших комнаты, кухня, на зависть хозяйкам городских квартир, огромная веранда, пристроенная к дому. Чуть в стороне стояла летняя кухня и сарай, который давно уже пустовал. Вздохнув, Макарыч закрыл на замок дверь и пошёл на остановку по тропинке, ведущей сначала по поляне и потом через лесок.
Домой Макарыч вернулся вечером, когда уже темнело. Он включил свет в квартире, сел на кухне на стул и глядя в окно, начал вспоминать, как у них было хорошо дома, когда была жива жена. Достав из шкафчика чашку, он навёл чай, отломил кусочек от плитки шоколада. Успел сделать пару глотков, как в дверь позвонили. На пороге стоял участковый...
- Семён Макарович, я к Вам, поговорить надо. Вы не расскажете, что происходит в квартире рядом у Виктора. Мне бы хотелось сначала переговорить с Вами, как с соседом Виктора Петровича. Нам несколько заявлений поступило на него, от угроз физической расправы, до растления малолетних...
Макарыч, выпучив глаза, смотрел на участкового.
- Чего, чего? Физической расправы? Это Галка, что ли написала, стерва. А вот про растление кто? Узнаю, так растлю, что мама родная нее узнает. А, ты, то же друг называется. Вы же с ним вместе выросли с детства, будто Виктора не знаешь... Олег, Олег... Не ожидал я от тебя такого. Людмила, да, с интерната, так он опекунство над ней оформил. Сашку с Серёгой ты тоже знаешь, Лена - Галкина дочь, да ещё несколько девчонок последнее время с интерната стали захаживать, может ещё кто к ним прибьётся, в компанию ихнюю, я так только рад буду. Так и ты помог бы им, а не писульки кляузные читать. Вон, смотри, - Макарыч показал шторы в комнате, каких и в магазине не купишь, достал рубаху, похвастал перед Олегом. – Они ведь малышей в детском доме всех на Новый Год нарядили, да детки учителей многих в костюмах девчонками сшитыми, встречали. Ты у матери-то своей спроси, сколько они за пошив брали. Да посмотри, как они гурьбой со школы возвращаются домой. Лучше бы Галкой, заразой, занялись, да её мужиками. Один вон до сих пор с расцарапанной рожей ходит, а ты у него спроси, кто постарался и по какой причине. Я вон сегодня дом свой старый смотрел, может всю компанию туда на лето и поселю. Только вот я то старый уже за ними приглядывать, а Виктор работает. А одних детей оставлять без присмотра, да на отшибе. Мало ли какое лихо со стороны прилетит, а они дети. Пособил бы чем. Я вот как раз к Виктору собирался с этим вопросом, может и ты со мной, что и присоветуешь. Пойдём ка, как раз и Леночка пришла только что.
- Ты как узнал, Макарыч?
- А меня Виктор от лиха их оградить просил, вот я уже и знаю, кто как ходит, кто как звонит. Пойдём, пойдём, как раз и потолкуем. – Макарыч поднялся, и пошёл к двери, увлекая за собой участкового.
Чаепитие было в разгаре, когда Макарыч завёл разговор с Виктором о старом доме.
- Макарыч, спасибо конечно, но у ребят сейчас как раз экзамены, так что мы даже вскопать ни чего не успеем и посадить. А с города много не навозишь, сам знаешь, как с транспортом.
- А, ты вон, Григория с Алексеем приговори, кивнул Макарыч на Сашку с Сергеем, подразумевая их отцов. Олег, вон вам в помощь. Я правильно говорю? – Повернулся он к Олегу. – И с Ниной я поговорю, вот вам и воспитатель будет. Места там много, три комнаты, веранда. На чердаке маленькая комната. Надо, так пристройку летнюю сделаем, у меня есть возможность договориться. С веранды, всё лишнее в сарай, всё равно пустой. Сдадут экзамены, да на всё лето на природу. Поедите? – Он обвёл взглядом мальчиков и девочек, сидящих за столом.
- Кстати, тебе паёк на Людмилу положен, причём, уже за полгода, - вставил Олег. – Или тебе не сказали?
- Чёрт с ним, пайком, у нас вот ещё двое, - указал он на Дарью с Юлей, притихших за столом.
- Ладно, - сказал Олег, - я всё узнаю у своих, как правильно сделать, и оформить. И с женой поговорю.
- Ты лучше с матерью поговори, ей тоже свежий воздух нужен, а ребята здесь спокойные. Она-то через своё роно лучше знает, - вставил Макарыч.
- Ой, а я не смогу, - вдруг сказала Леночка. – Как же Димка с Ольгой, они же без меня здесь совсем пропадут...
Это была проблема, а оставлять Леночку одну с матерью Виктор не хотел. Он знал, чем это может закончиться. Малышам было Димке три, а Ольге пять.
- Так и забирайте с собой, дом-то капитальный, если что, можно и протопить. А Олег через своих, пусть вам рацию оформит, что б на экстренный случай связь была. А то и правда, там ни телефона, ни транспорта. Там в сарае старая "Рига" стоит, Сергей с Сашей отремонтируют и транспорт будет. Будут при надобности в магазин ездить. А ты им пособишь, что к чему. Сам-то, помню гонял до армии, да и ремонтировали сами, - сказал Макарыч.
- "Верховина" была, да сдохла. Я её и ремонтировать перед армией не стал.
Виктор, во главе Григория с Алексеем, вооружившись лопатами, перепахивали заросший сорняком участок рядом с домом Макарыча. Сам Макарыч с Олегом и его женой Ниной наводили порядок в доме. Олег позаимствовал несколько кроватей и тумбочек в воинской части, привёз пару письменных столов. Всё это в купе с мебелью уже имеющейся в доме было расставлено с учётом, что бы мальчики с девочками чувствовали себя комфортно. Для малышей на веранде организовали детский уголок, а не далеко от крыльца,
делали небольшие качели и песочницу. Олег пообещал завезти песок как можно ближе к дому.
Григорий у знакомых купил три ведра семенной картошки, которую тут же и посадили. Макарыч из своих закрамов достал семена зелени, купил на рынке рассады капусты и помидор. В итоге всех стараний, дом приобрёл жилой вид, а огород очень-таки возделанный. Чуть в стороне, ближе к лесочку, стояло десяток ульев, выставленных из омшаника, рядом с которыми уже вовсю гудели пчёлы.
- Ну, вот Виктор, сдадут ребята экзамены, загрузим продукты на автобус и привезём вас всех сюда. Да ещё, поскольку по бумагам это будет отделение детского дома, то с пяти до восьми вечера, будет подъезжать машина. Не каждый день, там посмотрим, как удобней. Если то-то надо, ребята привезут. Говорите, не стесняйтесь. Мы абы-кого посылать не будем. Рацию вам оформили.
Дела были закончены, все сели в автобус и вернулись в город.
- Прошу всех не разбегаться, вас ждёт сюрприз у меня дома.
На середине большой комнаты стоял стол. На нём на тарелках было полно ватрушек, булочек, в салатнице – гора пирожков.
Димка с Ольгой сидели здесь же на диване с салфетками на коленях и уплетали пирожки с повидлом из стоящей между ними тарелки.
- Присаживайтесь гости дорогие, - за хозяйку пригласила всех к столу Людмила. – Сейчас чайник закипит.
- Это кто же такой вкуснятины наготовил? – Удивилась Нина. – Виктор, ты где таких салфеточек накупил?
- Не покупал, - засмеялся Виктор. Это Людмила шьёт, а шеф-повар у нас Леночка. Она и Людмилу научила готовить.
- Леночка, а ты сможешь в духовке хлеб выпечь? У меня и духовка хорошая, электрическая и даже формы есть, да вот не получается ни как, - спросила Нина.
- Смогу наверное, попробовать нужно, - засмущалась Леночка.
- Попробуй, Леночка, получится – с собой заберёте. Да и ещё посмотри, что из посуды вам с собой надо, кастрюли, сковородки. У Макарыча-то там почти пусто. Или где есть, Макарыч? – она повернулась к Макарычу.
- Да, нету. Что разобьётся – выброшу, а новое не покупаю. Мне-то одному ни к чему, а гостей у меня не бывало.
- Ой, девоньки, а сами-то вы что не присядете что-ли?
- Тёть Нина, мы уже так напробовались, пока готовили, что больше некуда, - ответила за всех Людмила, - да там, на кухне и ещё есть.
Лето было в разгаре. Ребята загорели и отдохнули. Вечерами и в дождливые дни все сидели с книжками. Ольга с Димкой весь день копались в песочнице и их приходилось отмывать во дворе в оцинкованной ванне. Если ребята шли к заливчику, то малыши были тоже с ними. Они плескались недалеко от берега, разбрызгивая на всех воду. Заливчик был мелким, как говорил Сергей – воробью по колено, и только метра за три от берега, потихоньку набирал глубину. Мальчишки принесли откуда-то старую волейбольную сетку, воткнули четыре шеста и натянули сетку. Под страхом не попасть больше на речку, Димке и Ольге было запрещено пересекать границу. Димка как-то раз зашёл за сетку, обходя её с наружной стороны, за что два дня его не брали, и он ковырялся в песочнице под присмотром Виктора, который в это время колол дрова. Зимой они, конечно здесь жить не будут, но иногда, когда дождь шёл несколько дней, было необходимо протопить печь, изгоняя из дома сырость.
В один из таких дождливых дней, Ольга с Димкой забастовали и раскапризничались. Им надоело складывать кубики и пирамидки, одевать и раздевать кукол. Они ходили между ребят и приставали ко всем, что бы те с ними поиграли.
Первой откликнулась Дарья, она посадила малышей рядом с собой, и начала читать им сказку.
Макарыч принёс первый мёд, как раз отцвела липа. Малыши макали в него хлеб, напечённый Леночкой, и запивали чаем.
- Слушай, Макарыч, может с Олегом договориться и в кино их свозить?
- На милицейской машине, что б без билетов пустили, - сказала, посмеиваясь, Нина. – Надо что-то придумать, что б вот так не маялись.
- Кино, так кино, - сказал Макарыч. – Сергей с Сашей, оторвались от книг, и пошли со мной, дело есть.
Мальчишки подскочили с готовностью, и тут же были рядом.
- И ты, Виктор тоже пошли.
Они поднялись на чердак, где обосновался Виктор, Макарыч с полки под потолком начал снимать какие-то чемоданы. Некоторые он ставил рядом, а некоторые отдавал ребятам или Виктору, что бы несли вниз. Один из чемоданов был чем-то похож на фанерный чехол швейной машинки, но много больше и тяжелее. – С ним аккуратно, вещь хрупкая, - прокомментировал Макарыч, передавая сундучок Виктору. Один из чемоданов, старый фанерный, оббитый дермантином, он открыл, глянул содержимое, и со словами – Живые, как есть" – передал ребятам.
Мальчики уносили всё это вниз и ставили по среди комнаты. Все не участвующие в переноске, собрались вокруг и с любопытством наблюдали за происходящим.
- Ну, а теперь, начинаем колдовать, - сказал Макарыч и открыл старый фанерный чемодан.
- Танчик! – Радостно закричал Димка, и хотел было кинуться к игрушке, но Макарыч аккуратно остановил его. – Чуть позже, Дима, я покажу, как правильно с ним играть.
Всё остальное место, свободное от "танчика", было заполнено какими-то маленькими круглыми коробочками.
- Ты как сохранил-то, Макарыч? – спросила Нина.
- Да, вот, и это ещё не всё. – Он поставил перед собой, похожий на швейную машинку саквояж, и открыл его.
Ребята затаили дыхание, перед ними стоял кинопроектор "Украина"...
В следующем чемоданчике, который он открыл, лежало пару десятков катушек с плёнками. – Мультфильмы, - сказал он. – Каждая катушка на двадцать минут. Там, на верху ещё пяток больших осталось, по сорок минут, и колонка от "лидера". Через неё звук можно пускать. Вот вам и развлечение на дождливые вечера.
Теперь ребята иногда смотрели мультфильмы, Сашка с Сергеем быстро освоили по книжке схему заправки плёнки, подключили колонку, которая хоть и шипела слегка, но говорила достаточно внятно. Виктор научил Димку пользоваться фильмоскопом, который он так и продолжал называть танчиком.
Иногда к нему подсаживались Виктор или Нина и читали надписи на кадрах. Ольга сразу бросала всё и бежала сесть рядом.
Как-то вечером, вместо наряда, который теперь приезжал только в пятницу и субботу, приехал Олег. Он явно был сильно расстроен и только махнул рукой, когда Виктор его спросил, в чём дело. Олег кивнул головой в сторону детей и только сказал – "потом".
- Ну тогда пошли на берег, побеседуем, сказал Виктор. Макарыч, глянул на них и молча, пошёл следом.
Олег посидел немного, разглядывая заливчик, который начал окрашиваться, склонившимся к лесу солнцем, закурил.
- Олег, не томи душу, говори, что случилось? – Спросил Макарыч.
- Да, много чего за последние дни... Тёща в тяжёлом состоянии, заболела. Нине надо ехать к ней, что там дальше будет не известно.
Галкин хахарь, пырнул её из ревности ножом по пьянке, так что Елена тоже в детский дом загремит, вместе с малышами.
Твоя бывшая твою квартиру пыталась обнести со своим новым ухажёром. Павловна с четвёртого вовремя позвонила, на месте и взяли.
- Так, там и брать-то нечего.
- Нечего, ты так думаешь, а на срок попали. Ты же замки поменял? Сломали...
- Да я и думаю, как попали-то...
- Из кармана хахаря изъято – кольцо мужское, обручальное, запонки мужские, золотые с драгоценными камнями, деньги триста пятьдесят рублей, - зачитал из документа Олег. – Мы к эксперту обратились, одни запонки на полторы тысячи тянут.
- Да, ну...- Удивился Олег. – Я, конечно знал, что не три рубля, но столько. Отец мне про них не рассказывал. Подарили и подарили...
- В гороно, ты чуть ли не папа-герой, они там все всполошились, что у тебя трое из детского дома, там что-то выделили тебе, но это надо самому ехать. А тебе сюда на помощь специалиста пришлют. Место найдёшь?
- И кто?
- Да, ты её всё равно не знаешь.
- Так я про это и спрашивал. Если ты Нину забираешь, то тогда на её место и поселю, отдельных комнат нет...
- Так, и что б не как снег на голову, у тебя на следующей недели какая-то комиссия будет.
- Это они любят...
- Ладно, поехал я, пошли. Нина уже знает, а вот Лена нет, но мне её забрать надо.
- Понятно.
- Олег уехал, увозя с собой Нину и Леночку. Ольгу с Димкой постарались отвлечь, что бы они не увидели отъезда сестры. Даша крутила им фильмоскоп и читала надписи.
Уже перед сном, с договорённостью, что малыши сразу пойдут спать, Сергей поставил на аппарат бобину с мультфильмом.
Ребята забеспокоились и стали спрашивать, что случилось с Леной. Виктор приложил палец к губам, показывая глазами на Димку и Ольгу. Он не знал, как отреагируют на её отсутствие малыши.
На следующий день Олег привёз достаточно симпатичную молодую девушку.
- Здравствуйте, меня зовут Наталья Вениаминовна, меня к вам воспитателем прислали, - сказала она, входя в дом.
- Здравствуйте, сказал Виктор, вот наши дети, знакомьтесь, я сейчас прейду Покажу Вам всё.
- Ты не уезжай, Олег, а то сбежит, а до автобуса далеко.
- Да, я и так жду...
Виктор вернулся в дом.
- У нас только вот, место освободилось, - показал он на кушетку, стоящую на кухне, которую оборудовали под жилую комнату, перенеся кухонную утварь на летнюю кухню.
- Пойдёт. А можно аптечку посмотреть? – Спросила Наталья.
Виктор протянул руку, снял с полки пластмассовую коробку с красным крестом и протянул Наталье. Та открыла её, глянула внутрь, и удивлённо сказала – Я просила аптечку показать, а это что?
- Аптечка...
Два бинта, пузырёк зелёнки и коробки с ампулами нашатырного спирта и йода, это аптечка? Ах, да, извините, ещё кусок лейкопластыря и изолента... И что вы ей приматываете, хотелось бы мне знать?
- Тётенька, не ругайте папу Витю, а то Димка плакать будет, - тронула за руку Наталью Вениаминовну Ольга.
У Виктора отвисла челюсть, девчонки прыснули, а Макарыч засмеялся в голос...
- Не поняла, что здесь смешного, полный дом детей, ни аптечки, ни чего, а им смешно. Или вы думаете, что если дети из детского дома, то и так сойдёт?
Мальчишки возмутились, - как это из детского дома? У нас родители есть.
- А у меня опекун, - вставила Людмила.
- Да и я не из детского дома. А дядя Витя ко всем хорошо относится и заботится обо всех. А аптечка, у нас ни кто не ломается и не собирается ломаться.
Молодой специалист смутилась и вышла из дома.
- Ну, вот и сбежала наша интересная, - сказал Макарыч, но Наталья вернулась через несколько минут.
- Я дала список участковому, он всё привезёт. У вас во сколько ужин? А дети во сколько спать ложатся? Когда у них отбой?
- Наталья Вениаминовна, у нас нет графика, у нас как дома – сказали спать, значит спать, отпросились на речку, значит на речку. Знаете, какие у нас на заливе закаты? А, небо? И дети на речку не строем ходят, и на рыбалку могут в пять утра без спроса уйти, только вечером предупредят. Вам дома родители на сколько жёсткий график устанавливали? Как в армии? Ребята у нас хорошие и умные, давно сами понимают, что можно, а что нельзя. А, Вы как их к ответственности хотите приучить? По команде? Поживите несколько дней, увидите, а не понравится, я ни кого не держу. У нас официальных лиц здесь нет. У нас есть хозяева, которые здесь живут. Родители мальчиков, вместе со всеми и огород помогли вскопать и посуду собрать и часть продуктов дали. Макарыч, вон медком нас балует, Вы думаете ему что-то нужно от детского дома? Да нет, конечно, он старается, что бы из детей люди выросли.
Наталья смутилась от отповеди.
- Вы простите меня, Виктор...
- Петрович...
- Я до этого в другом интернате работала, а здесь мне сказали, что медика и воспитателя нет, вот и отправили. Я ведь и правда всего не знала, думала, просто часть детей из детского дома вывезли.
- Дядь Вить, а у нас хлеба только на ужин и завтрак, а Леночка когда приедет? – Спросила Людмила, обняв Виктора за талию и подняв к нему лицо.
- Когда приедет, не знаю, у неё там горе, мать зарезали. Только ты пока ни кому не говори, особенно малышам, а хлеб к обеду привезут, я Олегу позвоню.
Дождливая погода сменилась солнцем. Ольга с Димкой снова оккупировали песочницу. Девчонки занялись прополкой грядок, мальчишки таскали вёдра с травой в компостную кучу и окучивали картофель. Вечером шли на рыбалку и не редко приносили десяток полтора карасиков. Они стоически чистили их сами и отдавали на кухню для жарки.
В один из дней, ребята ушли в соседний лесок, нарубить колышков для подвязки помидоров. Макарыч объяснил им, что можно рубить а что нет, сказал какого размера. Мальчики вернулись после обеда, со связкой кольев на плечах и мешком свисающей курточки Сергея, с кольев.
- Девчонки, мы вас пушнину принесли, шубы шить будете! – Крикнул Сашка. - Подходи, разбирай, отдаём за каравай. Ставь скорее нам тарелки и полнее наливай.
Ребята прошли на летнюю кухню и вывалили в огромный эмалированный таз, в котором Наталья собиралась варить варенье, содержимое "мешка".
Таз с горкой заполнился лисичками.
Ну, что, молодые люди, - сказал Виктор. – Сами настреляли, вам и шкуру сдирать. Пообедаете и за дело.
Сашка с Сергеем переглянулись и пошли обедать.
В один из вечеров, Виктор взял банку с червями, удочку и пошёл на берег заливчика. Закат начинал гаснуть. Виктор собрал хворост и в приготовленном за лето месте, развёл небольшой костёр. Рыба привлечённая светом, подходила к самому берегу. Некоторая с жадностью хватала упавшую в воду наживку. Через некоторое время, не далеко от костра, бросив на землю куртку, присела Наталья.
- Красиво здесь, - сказала она. – Так бы и сидела, не вставая, до утра.
- А, что мешает? Утром на работу не вставать. Или боитесь завтрак проспать?
- У такой красоты, надо быть не одной...
- Так, вон, только кликните, все ребята на рыбалку прибегут, а может и девчонки следом, - сделав вид, что не понял её слов, сказал Виктор.
- А, Вы, что?
- А я уже пошёл рыбу чистить. В холодильник уберу до утра, девочки на завтрак нажарят.
- Да, я поговорить с Вами хотела...
- Слушаю Вас, Наталья Вениаминовна.
- Да... Даже не знаю как сказать...
- А, Вы прямо говорите, не люблю когда вокруг да около...
- Понимаете, Виктор... Петрович... Малыши Вас папой Витей зовут, а это не совсем правильно, ведь они придумают себе и будут верить...
- А, Вы считаете, что мне надо сказать – "Нет, я не ваш папа, а кто ваш папа я не знаю, и мамы у вас больше нет, только сестра, и та – ребёнок".
- Не так конечно, более мягко, но остановить это надо как-то.
- Вы же психолог, как я понял, Вас же не зря воспитателем отправили, вот и придумайте, только, что б детей не обидеть и не расстроить.
Виктор собрал рыбу, собрал её на бечевку.
- Хорошего Вам отдыха, Наталья Вениаминовна, сказал он, уходя с берега.
Дом встретил тишиной, только Людмила сидела на скамейке у крыльца, развернувшись спиной и уронив голову на руки, сложенные на спинку.
Виктор сел рядом, положив карасей на траву, привлёк её руками за плечи к себе. Прижал её голову к своей груди и стал гладить по голове.
- Всё будет хорошо. Ночь пройдёт и будет утро. Помнишь, как в мультике пел трубадур?
- Дядь Вить, а ты нас не бросишь? А то тебя уведут и бросишь нас...
- Это с чего такие вопросы возникли?
- Да она ещё недели не прошло, как здесь, а ты уже с ней на берег ходишь...
- ... И... – Виктор поглядел на Людмилу.
- Ну, она же не просто так сюда приехала...
- А ты? А, другие ребята? Просто так? А Олег сюда приезжает, а, Нина здесь жила?
В этот момент из дома вышла всхлипывающая Ольга. – папа Витя, а где наша Лёля? Её ни где нет. Я к ней хочу, - сказала она, залезая к нему на колени. Следом вышел Димка, растирая по щекам слёзы. Он молча полез к Виктору на колени.
- Папа Витя, ты чего не спишь? Лёлю ждёшь? А когда она прейдет?
- Прейдёт. – Сказал Виктор, прижимая детей к себе. Людмила, вставшая на ноги, так же обняла детей. Со спины подошли Дарья с Юлей и прижались к Виктору, гладя детей по голове. Вышла Наталья, она хотела что-то сказать, но увидев собравшихся, промолчала. Она села на противоположную скамейку, рассматривая Виктора и льнувших к нему детей.
Вышедшие мальчики присели на скамейку рядом с Натальей.
- Ну, вот. Все в сборе, - сказал Виктор. – Пора разжечь большой костёр и петь песни.
- А, меня что не позвали? – спросил, подошедший Макарыч.
Чиркнула спичка, загорелся фитиль "летучей мыши", разгоняя ночную тьму.