Я глазам своим не поверила и даже потёрла их руками. Потом ущипнула себя. Вроде не сплю. За окном, у самых ворот, которые никто даже не потрудился закрыть, стояла машина Андрея!
- Андрюша, – удивилась я вслух и поспешила на улицу, не обращая внимания на очнувшихся родных. Они что-то начали говорить, но я уже вылетела из дома прямо в пижаме и тапочках. Мне настолько не хотелось медлить, что я даже на секунду не остановилась, чтобы взять с вешалки куртку.
- Что с мамой? – спросил Андрей, увидев меня.
- Она жива. Сейчас в больнице.
- Её нашли?
- Да!
- Господи! Я думал что… Что она… Всё.
- Ты как здесь вообще? До тебя полиция дозвонилась? – спросила я.
- Они за мной приехали. Давно бы дома был, так этот дотошный следователь решил проверить, что, может, я от мамы избавился? Нет, ты представляешь? Прямым текстом заявил, что, может, я не на раскопках был? Я ему говорю, что пусть спросит. Я же не один в лагере! У нас группа большая и все подтвердят, что я никуда не отлучался. Так он новую теорию выдвинул, что я мог нанять исполнителя, чтобы избавиться от матери и завладеть её квартирой! Вот хоть убей, я так и не понял, с чего этот следователь решил меня проверить? Мама же жива была и никуда не пропадала до моего отъезда! А её квартира? Смешно! Засыпал меня бессмысленными вопросами! А когда начал намекать, что может это ты маму убила, я не выдержал… короче, чуть не посадили меня на 15 суток. На ночь оставил, как он выразился, «подумать», а утром только на допрос привели, как ему кто-то позвонил. Следователь буркнул в трубку «Ага», а потом меня отпустил. Ничего не объяснил! Я чуть с ума не сошёл, пока сюда ехал! Столько мыслей было! И первая, конечно, самая печальная…
- Всё обошлось, – махнула я рукой. – А следователь странный какой-то. Или мы чего-то не понимаем. А может, всё гораздо прозаичнее и ему нужно просто уйти в отпуск и немного отдохнуть. Анфиса Борисовна нашлась ночью, это ему, наверное, утром и сообщили. Мы сейчас как раз собираемся в больницу…
- Мы? – спросил Андрюша.
- Да, у меня тут хорошая группа поддержки организовалась, – улыбнулась я. – Юлька, Таня, Глеб и Никита. А ещё наш сын, который Анфису Борисовну отыскал, и мои родители. За пять дней вся деревня, так или иначе, принимала участие в поисках! А наша соседка – тётя Оля все пять дней пекла пироги для волонтёров. Но я сама почти никого не видела, переживала… Старалась держаться стороной от всех. Ну, пойдём в дом. Позавтракаешь, душ примешь, и поедем в больницу. Я всё расскажу! Пока просто такая каша в голове…
- Во всех подробностях потом расскажи, – попросил Андрей. Он остановился, притянул меня к себе и прошептал: – Спасибо. Спасибо, что не оставила маму. Что искала. И прости, что тебе пришлось всё это пережить одной. Знал бы, примчался раньше!
А я не ответила. Так хорошо рядом с мужем! Да, он у меня увлечённый своим делом человек, немного рассеянный, немного не от мира сего. Но такой родной, любимый! И просто постоять, уткнувшись в его не очень чистую футболку, очень приятно, особенно, после всего пережитого. Я рада, что он приехал.
Наверное, мои девчонки правы, и я действительно очень счастливый человек. У меня есть любимый муж, любимый сын. Но и это счастье не обрушилось на мою голову волшебным образом. Помню, когда Димка родился, мне было тяжело. Переводами я тогда ещё не занималась. После Олега и того печального эпизода, когда он «кинул» меня в Китае, я долго не могла найти нормальную работу. В основном подрабатывала. Естественно, в декрет пришлось выйти за свой счёт. И вот в тот период Андрюшу пригласили на зарубежные раскопки аж на полгода. А у меня на руках Димка, которому и месяца ещё не было. Тогда мы ещё не прикипели друг к другу, как сейчас, и скандальчик у нас вышел тот ещё! С одной стороны, деньги заплатят, это уже хорошо. Но с другой... полгода без мужа! В итоге я его отпустила. Сама.
А мои девчонки? Фыркали тогда в два голоса:
- Ну и зачем тебе такой муж?
- Разводись!
- Бросил жену с младенцем!
- Мерзавец! Другого найдёшь!
Я не спорила с ними. Зачем? Хотят высказаться, пускай высказываются, но жизнь-то моя. И муж мой. Может, он не такой, каким все хотят видеть своих мужей, но мой. Родной, любимый. Когда я решила жить так, чтобы самой быть счастливой, не для картинки, не для общества, а для себя, вот тогда я и стала счастливым человеком. И сейчас обнимаю любимого мужа, без желания упрекнуть его в том, что его мама помотала мне нервы, а его самого не было рядом. Сейчас-то он здесь.
Всё так зыбко в мире. Вроде ещё недавно моя жизнь текла спокойно, размеренно. А сейчас я думаю о днях. Об обычных днях, которые пролетают в одно мгновение, складываются в недели, месяцы, года и остаются где-то в прошлом. Если хотя бы на секунду представить, что мы не успели найти мою свекровь, сколько горя обрушилось бы на нашу семью! И так ли важно в этой жизни, чтобы всё было по-моему? Нужно попытаться найти с Анфисой Борисовной точки соприкосновения. Научиться жить с ней комфортно. Просто, чтобы не тратить драгоценные дни жизни на обиды, переживания, поиски.
Но сначала я скажу ей всё, что о ней думаю! О ней и её безответственном поступке!
***
Врач сказал нам, что у Анфисы Борисовны воспаление лёгких и общее истощение, но заверил, что пока не видит повода для серьёзной тревоги. Нужно несколько дней понаблюдать динамику. А потом вздохнул, снял очки и сказал:
- Если бы моя мама так заблудилась, то единственным моим желанием было бы отчитать её как следует. Чтобы больше одна не уходила.
Мы с Андреем переглянулись. По дороге сюда мы пришли к общему знаменателю: отчитаем её вместе. Мой муж не меньше меня злится на мать. И я впервые вижу его настолько злым.
- Поберегите её хоть немного. Успеется, поругаете, выскажетесь. Почему-то часто слова врачей, что больному нужен покой, воспринимаются буквально! Родные следят, чтобы соблюдался постельный режим, но мало кто думает, что покой – это ещё и душевное состояние. Покричите на неё потом. Дайте ей сил набраться. Возраст всё же уже немаленький. Сердце после таких приключений может начать барахлить. А вообще – это чудо, что она выжила. В такую погоду, в той одежде, в которой её доставили… Не представляю.
Врач тяжело вздохнул. Мне он понравился. Сегодня нечасто встретишь таких врачей: искренних, настоящих, заботливых.
Мы зашли в палату молча, и также молча устроились возле кровати. Палата была шестиместная, но заняты были всего две кровати. На одной лежала моя свекровь, другая была застелена, но судя по вещам на тумбочке, её обитательница просто вышла.
- Андрюшенька! – шелестящим голосом произнесла Анфиса Борисовна, поднимая и протягивая руки сыну. – Ты приехал! Золото моё! Искал меня…
- Нет, на поиски я не успел, – ответил Андрей. – Сегодня утром приехал.
- Но приехал же… Какой ужас! Чтобы я ещё хоть раз в лес? Да ни за что в жизни!
Я посмотрела на мужа. Мне нужно было увидеть только его глаза, получить моральную поддержку! Не пойдёт она, видите ли! Зачем вообще её нужно было идти куда-то? На поле за рощей этой травы – коси, заготавливай себе сено стогами! Нет, попёрлась!
Сдержать раздражение оказалось задачей не из простых. Сказывалась усталость последних дней. Да и это протягивание рук свекрови… Она выглядела плохо, но что-то актёрское в её жестах и фразах всё равно проскальзывало. Ох, не поверил бы ей Станиславский!
- Расскажи мне, как так получилось, что ты пропала? – попросил Андрей.
- Ой, сама не понимаю, – вполне бодро всплеснула руками Анфиса Борисовна. Но потом опомнилась и снова стала изображать слабость. Словно чувствовала, что это единственное, что спасает её от расправы. – Люба уехала в город, мне сразу скучно стало. В огороде что-то делать – жарко. Я решила в рощу пойти, погулять. А там тоже жарковато. Вот я и пошла в лес. Он тёмный такой, прохладный. Зашла, немного прошла, смотрю, грибочек. Дай, думаю, семью свою порадую, грибочков наберу! А как заплутала, даже не поняла. Прямо вроде всё шла. Потом, когда полную шляпу грибов набрала, повернулась и обратно потопала. А выхода нет и нет. Когда поняла, что заблудилась, грибы бросила, шляпу надела и побежала. А там болота! Искала, за что бы глазами ухватиться. И никаких ориентиров. Потом шляпу куда-то потеряла… На сук нарвалась, футболку порвала…
- Так вы днём ещё ушли? – тихо уточнила я.
- Да. Где-то через полчасика после твоего отъезда. Когда заблудилась, надеялась, что ты пораньше вернёшься да поищешь меня. Потом подумала, что обиделась ты на меня… Бросишь, искать не будешь… А сына-то нет… Темнеть стало, я под дерево села и умирать приготовилась.
- Мама! – возмутился Андрей. – Как ты могла такое про Любу подумать? Ты совсем с ума сошла? Когда ты ногу сломала, кто за тобой ухаживал? Люба за тобой ходила, к врачу тебя возила, капризы твои выполняла! А она, между прочим, работает дома, о чём я тебе напоминал каждый день, пока сам дома был. Ты мне обещала, что отвлекать её лишний раз не будешь. И всё равно отвлекала. Я приехал, и мы по кругу заводили с тобой одни и те же разговоры!
- Да это работа, что ли…
- Работа! – рявкнула я не сдержавшись. – И даже более прибыльная, чем ваша когда-то. Я перевожу книги!
- Я помню, помню, – слабо прошептала женщина, откинувшись на подушки.
- Ну так почему ты всегда заставляешь меня поднимать эту тему снова и снова? – устало спросил Андрей. – Ты с нами не уживаешься.
- Я…
- Нет, мама. Ты не уживаешься. Это не предположение, это констатация факта. На день рождения Любы, ты её даже не поздравила. А потом и вовсе убежала в лес! В лес, мама! Ты могла встретить там медведя, могла умереть, так никем не обнаруженная! Ты хоть представляешь, сколько людей тебя искали пять дней? Нас подозревали в твоём убийстве! И кстати, ещё не известно, чем следствие закончится. Как бы абсурдно это ни звучало, но дело ещё не закрыто, и мы до сих пор подозреваемые.
- Не может быть! – воскликнула Анфиса Борисовна.
- Так и есть, – кивнула я. – Искали вас в основном волонтёры. А я через день давала показания следователю. Обыск в доме провели. Там до сих пор ещё бардак, потому что у меня не было времени прибраться.
Анфиса Борисовна замолчала.
- Ладно, серьёзно мы с тобой поговорим, когда ты поправишься, – сказал Андрей. – Надеюсь, ты понимаешь, чего могла стоить твоя выходка с лесом? Как ты только не замёрзла в такую погоду!
- Жить очень хотелось, – тихо сказала Анфиса Борисовна. Вот сейчас, без наигранности, её было жаль гораздо больше, чем когда она пыталась искусственно надавить на жалость. – Шла сколько могла, двигалась. Во мху спала. Ветки ёлки собирала, на них ложилась. А ноги… травы нарвала, листьев набрала да в носки напихала. С едой ещё проще. Грибы ела, прямо сырыми. Первые два дня голод хорошо терпелся. Да я и малинки кустик нашла, поела ягоды. А потом, как назло, они мне больше не попадались. Ну вот я грибочек найду, пожую. Сначала противно было. Потом с голодухи уже по чуть-чуть ела. Пила дождевую воду. От неё спрятаться полностью негде было, но я сообразила всё те же еловые ветки использовать. Руки исколола, но смогла наломать. Подтащила их к густой поросли деревьев, и ветки на ветки накидала. Получился домик. Холодно, зато почти сухо.
- Я не понимаю! – вздохнул Андрей, пряча лицо в руках. – Взрослый же человек! Лес незнакомый, зачем заходить глубоко? Уверен, ты так разобиделась, что шла в своих мыслях, забыв обо всём!
- Конечно, обиделась! – воскликнула Анфиса Борисовна. У неё задрожали губы и, казалось, что она сейчас расплачется. – Вы меня вдвоём выгнать пытались! Я что, не семья вам, что ли? Сначала к себе звали, теперь выгоняете! И это когда я снова загорелась желанием что-то самостоятельно выращивать! Столько вам помогала, а ни ты, ни Люба мне спасибо не сказали! Всё только упрёки, упрёки…
Андрей было открыл рот, но я его остановила жестом. Сегодня мы с ним просто поменялись ролями. Всегда спокойный муж был готов перейти на крик, и я это видела. Моя злость как появилась, так и испарилась. Впервые я оказалась по другую сторону баррикад. Мне, конечно, тоже хотелось отчитать Анфису Борисовну, но, видимо, нужно было пережить с нами эти пять дней, чтобы сейчас чувствовать то, что я чувствую.
А мне её жаль. Хочется накормить её, принести чашечку чая. Укутать в плед. И уже потом, когда она отогреется, отъестся, серьёзно поговорить, но без ругани.
- Вам что-нибудь привезти? – спросила я учтиво. – Мы так спешили узнать о вашем самочувствии, что даже в магазин не заехали. Можем съездить сейчас.
- Правда? – удивилась Анфиса Борисовна. – Мне бы воды… Может, фруктов… Есть-то мне пока ещё не разрешают. Говорят, нельзя.
- Мы у врача спросим, – кивнула я и встала. Андрей, всё ещё с непонимающим выражением лица, тоже встал. – Съездим в магазин и ещё на минутку к вам зайдём. А потом отдыхайте, ни о чём не думайте. Восстанавливайте силы.
- Что за?.. – спросил меня Андрей, едва мы вышли из палаты.
- Потом, Андрюша, всё потом.
Я решительно постучалась в кабинет к врачу. Он был ещё на месте. Быстро проконсультировавшись с ним, мы отправились в магазин за соками, минералкой. Пока больше ничего не разрешили.
В палату к свекрови я отправилась одна. Андрей остался в машине, мотивируя это тем, что он просто не сдержится. Анфиса Борисовна лежала на кровати и смотрела в окно. Она уже была не одна, а с соседкой.
- Вот, всё, что врач разрешил, – сказала я, ставя пакет на тумбочку.
- Спасибо, – тихо ответила свекровь. Она посмотрела мне в глаза, словно хотела добавить ещё что-то. Но промолчала. Выходя из палаты, я про себя подумала: непростой период нам предстоит. И только от нас зависит то, к чему мы придём: полностью разорвём отношения, или найдём точки соприкосновения, но как раньше больше не будет.
Не забывайте про лайки и комментарии! 😉