© Автор перевода с испанского языка: Наталия Ривера-Росалес (Natalia Rivera Rosales).
Источник: аргентинский журнал «Ellass», один из номеров 1996 года.
© Текст: Патрисия Арансибиа (Patricia Arancibia). © Фото: Марсело Сеттон (Marcelo Setton). Макияж и причёска: Федерико Бланко (Federico Blanco).
Больше похожая на Белоснежку, нежели на Золушку, Наталия Орейро принимает новый вызов — свою первую главную роль, стараясь при этом, чтобы реальная жизнь больше не смешивалась с теленовеллами.
Наталия Орейро — чистое очарование, энергия и бодрость. Она разговаривает, как никто другой в мире, сопровождая свою речь диковинными жестами и позами, которым научилась за все те годы, что занималась спортивной гимнастикой, и не теряя ни на мгновение своей воистину лучезарной улыбки. Даже странно подумать, что эта девушка, столь похожая на Белоснежку, способна работать с силой непобедимой армии.
«Я начинала в массовках, и болтала столько, что мне были вынуждены дать какую-нибудь роль со словами», — шутит она. Но правда — иная. С тех пор, как в возрасте двенадцати лет Наталия решила для себя, что сниматься в рекламе — самый надёжный способ вызвать интерес Ивана, мальчика из народного лицея Монтевидео, от которого она была без ума, — она ни разу не остановилась на своём пути к поставленной цели.
К пятнадцати годам Наталия уже снялась в тридцати рекламных роликах и была Пакитой у Шуши (известная бразильская телеведущая, певица и модель — прим. пер.) в её уругвайской программе. В шестнадцать выиграла международный конкурс, в котором приняли участие десять тысяч девушек, и сопровождала бразильскую телеведущую во время её гастрольных турне. В семнадцать лет стала финалисткой конкурса красоты, в результате чего модельное агентство «Elite» пригласило её в Майами, где она получила и отклонила предложение стать ведущей «MTV Latino». Твёрдо решившая стать актрисой, после многочисленных попыток, оставила всё, чтобы попытать счастья в массовках на Canal 9 в Буэнос-Айресе. Наедине с собственной душой пересекла Рио-де-Ла-Плата, чтобы поселиться в съёмной комнате в районе Палермо, готовая на собственном опыте познать, как непрост путь к успеху.
«Ещё до того, как переехать сюда окончательно, я приняла участие в маленьком эпизоде программы «Alta Comedia» («Высокая комедия»), для чего тогда приехала в Буэнос-Айрес на четыре дня, которые провела в репетициях и съёмках. Мне нужно было сказать: «Какое красивое зеркало!». И мне пришлось повторить это три раза. То был специальный рождественский выпуск, который делал племянник Дарио Виттори», — вспоминает девушка, которая к своим девятнадцати годам уже прошла путь от маленькой роли в «Inconquistable Corazón» («Неприступное сердце») до племянницы Патрисии Пальмер в «Dulce Ana» («Милая Ана»), чтобы затем сделать первый прыжок к славе в роли Лусии, девушки, вокруг которой крутились безумные и повествующие о пресыщении успехом истории в теленовелле «90-60-90 Modelos» («Модели 90-60-90»).
Не только работа принесла ей радость. Вот уже более года, как она живёт с Пабло Эчарри — молодым красавцем, в которого влюбилась, смотря телевизор в подростковом возрасте, и который, в свою очередь, без памяти влюбился в Наталию, стоило ему лишь её увидеть. Причём случилось это, когда она ещё даже не была знаменитой. Ну, просто, как теленовеллах! Сегодня, параллельно с наведением красоты и в без того шикарной и уютной квартире, которую пара делит вместе в районе Бельграно, Наталия Орейро готовится к исполнению своей второй главной роли. В тот день, когда она давала нам это интервью, было известно, что теленовелла получит название «Ricos y Famosos» («Богатые и знаменитые»).
Примечание переводчика: Первой главной ролью Наталии Орейро считается Валерия Гарсиа Мендес в теленовелле «Богатые и знаменитые», однако в 90-е часть журналистов считала таковой Лусию Перальта в «90-60-90 Modelos», потому о роли Валерии, соответственно, говорили как о второй главной героине в карьере актрисы.
При всём желании Наталия не сумела-таки избежать того, чтобы стаканы, солонки и сахарницы не выпадали из её рук — в буквальном смысле, поскольку столько энергичных движений гимнастки ростом 1.71 метров — это, пожалуй, слишком для такого маленького и милого жилища. Она благодарит СМИ за то, что они нашли более важные темы, чем «случай Орейро», затеянный Марио Гонсалесом Де Лос Сантос и Аной Марией Ларео — некими супругами из Уругвая, которые, даже несмотря то, что тесты ДНК опровергли их теорию, по-прежнему уверяют, будто Наталия — их дочь.
«Сегодня для меня уже не проблема говорить о чём бы то ни было. Некоторое время назад были вещи, о которых я не говорила, поскольку этот вопрос вызывал у меня беспокойство. Было ужасно, что мои родители оказались у всех на виду подобным образом. Сейчас всё уже в прошлом, и всё на своих местах. Но был период, в течение двух недель, когда здесь и у дома моих родителей сутками дежурили целые отряды журналистов. Меня это очень удивило. Поняла, что, видимо, им совсем не о чем больше было писать», — задумчиво говорит она.
— Было в жизни что-то такое, что стоило Вам огромных усилий? У Вас всё складывается очень даже неплохо для девятнадцатилетней девушки.
— У меня есть кое-что очень хорошее, играющее в мою пользу, чему я благодарна и надеюсь, оно будет всегда, — удача. Но, в продолжение долгого времени, я каждый месяц ездила в Аргентину на кастинги — и ни разу не была выбрана, пока, однажды меня не приняли на какую-то совсем малюсенькую роль. Сейчас мне грех было бы жаловаться, потому что за два с половиной года я прошла путь от массовки до одной из главных ролей в «Моделях». Но всё это происходило постепенно, хотя и очень быстро. И это было непросто: приехать одной жить в Аргентину, когда мне исполнилось всего семнадцать лет, а также отказаться от предложения канала «MTV», благодаря которому я могла бы иметь значительный доход, — ради того, чтобы ничего не зарабатывать.
— Почему Вы приняли такое решение?
— Я всегда хотела быть актрисой. Поэтому оставила многое ради малого. И не только «MTV». Также оказалась далеко от своих родителей. Я была одна, снимала комнату у женщины, которую не знала. У меня не было друзей, потому что я находилась в чужой стране. Не было денег на то, чтобы ездить навещать родителей. И не раз возникало искушение всё бросить и вернуться домой. Ничто не свалилось на меня с неба, хотя мне и повезло. Если бы я не боролась, не трудилась и не старалась стать лучше с каждым днём, — ничего бы не добилась.
— Ваша героиня Лусия в «Моделях 90-60-90» обладала Вашими чертами?
— Всё произошло довольно странно. Когда я начала сниматься в «Моделях», весила на восемь килограммов больше, чем теперь. Когда пришла на пробы, была очень подавлена, а уныние у меня начинается с желудка. Постоянно ем всякую гадость. Перестала заниматься спортом и поправилась. Когда мне позвонили с предложением сыграть Лусию, которая была моделью, — я подумала: «Они с ума сошли!». Конечно, толстой я не была, но ведь сегодняшние модели — просто тощие! Мне показалось чем-то невероятным, что они обратили внимание именно на меня, этакую пышечку в то время, да к тому же и не обладающую ни модельной внешностью, ни ростом 1.80, и весившую почти шестьдесят килограммов. Пабло всегда ворчит, что я похудела, говорит, ему нравилось, какой я была раньше. В роли моей новой героини прекрасно могу снова быть пышечкой. Так что, коли поправлюсь, — всё хорошо!
— Вам понравилась история о «Моделях»?
— Это была не совсем чёткая история. Сначала авторам приходит в голову одна вещь, а потом они по ходу дела меняют её на другую. Моя героиня, например, с кем только ни встречалась! У неё было аж десять женихов! Целомудренная девушка-пуританка, какой она была в начале теленовеллы, потом словно помешалась. Да, она оставалась девственницей, но, при этом, встречалась со всеми парнями, которые только были в этой истории. Только с Иваном Гонсалесом не было романа, поскольку он — её дядя.
— Вас не укачивало от всего того, что происходило в сюжете?
— Да, все прошли через больницу и теряли память, или получали травмы. Лусия даже была инвалидом какое-то время, и с ней много всего случалось. Было весело сниматься в «Моделях». Мне эта теленовелла показалась нетипичной, —она никогда не могла наскучить.
— На этот раз Вам не придётся дефилировать на подиумах.
— Нет, теперь я — обычная девушка, целомудренная и скромная.
— Снова?
— Да, но ненадолго.
— Наконец состоится Ваш sек(уальный дебют на телевидении?
— Да, надеюсь, что да, потому что это уже слишком. Я уже долго терплю. Как и положено в теленовелле, будут проблемы, потери памяти и всё тому подобное. Мне даже страшно делается! Не чувствую себя полностью подготовленной, чтобы на меня возложили ответственность за главную роль.
ПОБЕДНОЕ НАЧАЛО
— Что Вы чувствовали в тот день, когда одна приехали в Буэнос-Айрес со своими чемоданами?
— Очень сильное волнение. Понимала, что буду делать что-то очень важное. Я ни разу не подумала, что всё сложится плохо, что так и останусь на всю жизнь работать в массовках, как и о том, что умру с голода.
— Что Вы сделали в самый первый день?
— Я приехала двадцать шестого июля, и первым делом отправилась пройтись по району Палермо и полакомиться йогуртом «Zucaritas», которого не было в Уругвае. Купила себе штуки четыре и съела. А после ещё скушала мороженое. Я приехала на пароме, и родители провожали меня до порта. Но до этого, на предыдущей неделе, мы все вместе уже приезжали в Буэнос-Айрес, чтобы посмотреть, где я буду жить.
— А что было после?
— Первого августа я начала сниматься в «Неприступном сердце», но за три дня до этого познакомилась с Пабло. Раньше я уже видела его по телевизору, в Уругвае, в теленовелле «Sólo Para Parejas» («Только для пар»).
— И он очаровал Вас?
— Я не из тех, кто склонен влюбляться в людей с телевидения. Но в тот первый раз, когда его увидела, подумала что-то вроде: «Вот это да!». На нём была цветная майка без рукавов, и я увидела, что он красив. Сегодня эта майка — в моей власти.
— Как всё это произошло?
— Мы познакомились в офисе одного представителя, который оставил нас наедине, пока мы начали беседовать. Я болтала, как никогда! Он посмотрел мои фотографии и пообещал, что порекомендует меня одному преподавателю театрального искусства. В доме, где я жила, у меня не было телефона, и он сказал: «Позвони мне завтра. Если не застанешь на месте, позже позвони снова». На следующий день, в среду, я позвонила и не застала его. В четверг с утра пораньше купила себе пару туфель с мыслью о том, что, как знать, может, он пригласит меня куда-нибудь в пятницу.
В тот день я как раз его нашла, и он сказал мне: «Что делаешь в воскресенье?». «Почему именно в воскресенье? — сказала я себе, — Этот парень не приглашает меня встретиться в пятницу, не предлагает мне адрес театральной школы». И сказала ему: «Воскресенья просто ужасны». «Вот и ладно, так будет ещё лучше», — ответил он и предупредил, что заедет за мной в десять. Приехал в половине двенадцатого. Я-то, которая очень непунктуальна, — уже была готова аж в восемь! Но он пришёл, мы пошли чего-нибудь перекусить, и вдоволь проболтали. У меня как раз заканчивалась одна история в Уругвае, и я в тот момент не хотела ничего очень-очень… такого…
Пабло очень мне нравился, но я никогда не была из тех, кто наставляет рога. После я поставила точку в тех отношениях в Уругвае. Потом начала встречаться Пабло, потом мы поссорились. Я вернулась к первому парню, потом поссорилась с ним, и мы помирились с Пабло. В первые месяцы было непросто — мы сходились, ссорились и мирились.
— В день, когда исполнился год вашим отношениям, вы стали жить вместе.
— Да, в то время я снимала квартиру недалеко от Дворца Национального Конгресса. Снимала её пять месяцев, а спала там всего три ночи. И вот Пабло сказал: «Хватит тратить деньги. Оставайся у меня». И я осталась.
— Что Вам понравилось в Пабло?
— Физически он мне нравился всегда. Но вот что меня в нём «убило» — это то, что он очень скромный. И действительно любим многими. Я никогда не видела человека, которого бы так обожали его друзья. Он — трудяга, очень простой и очень добрый. Нет ничего, за что я могла бы его покритиковать. Если однажды наша история закончится, в этом не будет его вины, а просто — такова жизнь. Все упрекают его в том, что он очень ревнив, но меня это не беспокоит, мне даже приятно. Чувствую себя очень спокойной и сдержанной рядом с ним. В чём-то он относится ко мне даже по-отечески. Заботится и очень оберегает. Я чувствую себя защищённой, зная, что есть кто-то, кто думает обо мне и о моём благополучии.
— Вы с ним живёте спокойной жизнью?
— Нам нравится проводить время дома и встречаться с друзьями. Мы обычные люди. Слава Богу, я нормальный человек, несмотря на свою «звёздную» профессию, и надеюсь, что останусь такой всегда. Я бы не выдержала быть Сусаной Хименес или Шушей.
— Вам бы хотелось сыграть вместе с женихом в каком-нибудь проекте?
— Я очень восхищаюсь им как актёром. Мне кажется, он очень хорош. И это даже смущает меня, поскольку пока я не считаю себя хорошей актрисой, — думаю, я на пути к тому, чтобы стать ею. Считаю, когда речь идёт о любимом человеке, трудно быть объективным. Если кто-то посторонний укажет на мои недостатки, — это хорошо. Но, пожалуй, если это сделает он, — я рассержусь. Не думаю, что мы уже готовы работать вместе. Но, учитывая, что мы пара в жизни, людям могло бы очень понравиться видеть нас вместе и на экране.
— Каким был этот путь — от зарплаты в триста песо в месяц до появления Вашего имени первым в титрах?
— Я начала в «Милой Ане», где чувствовала хорошую поддержку. В актёрском составе были звёзды первой величины, а я была этакой девчушкой, самой маленькой, и меня многому научили. До этого было «Неприступное сердце». Там мне было плохо. Когда пришла туда, мне говорили: «Неотёсанная уругвайка, затем тебе гримироваться? Твоего появления всё равно никто не заметит». И в тот момент, когда меня могли запросто выбросить с телеканала, я cсорилась с режиссёром, и, кто бы передо мной ни стоял, — никому не позволяла вытирать о себя ноги.
— Полагаю, теперь к Вам уже не относятся подобным образом.
— Нет. Конечно, есть люди, которые так думают, но сейчас они мне об этом не говорят. Я хочу на всех производить хорошее впечатление, поэтому должна научиться не биться головой в стену. Всегда есть люди, которым ты не нравишься, много ревности и конкуренции. Я уругвайка и люблю свою страну. Но я очень благодарна Аргентине. Здесь я работаю, выстраиваю свою карьеру, живу, трачу свои деньги и плачу налоги, влюблена в аргентинца. Но зависть причиняет боль.
НА ЗЕМЛЕ
— Вы жили в Испании, Майами, и теперь — в Буэнос-Айресе, не считая Уругвая.
— Да, за восемнадцать лет я переезжала четырнадцать раз. Когда мне было шесть лет, мы купили очень милый дом в Карраско. Выплачивали за него по кредиту, и вот папа остался на страховке, иными словами — без работы. Мои крёстные жили в Испании, и мы решили: «Раз здесь не получается, почему бы не уехать?». Всё продали и отправились попытать счастья там. Но и в Испании всё не складывалось так, как ожидалось. Мы заскучали по родине и вернулись.
— Как сейчас живут Ваши родители?
— Мама держит парикмахерскую, а папа — коммивояжер. Вместе с сестрой, которой сейчас двадцать три года, и она изучает дизайн одежды, — мечтаем однажды создать собственную марку, а также, чтобы это дало нам возможность перевезти родителей в Аргентину и открыть им здесь ресторан.
— Им хотелось бы жить здесь?
— Да. Чего бы им хотелось в действительности, так это, чтобы вся семья была вместе. И я их понимаю. Но мои родители, хотя они и молоды, не могут оставить парикмахерскую и работу, потому что не получится так, что они приедут и здесь им так просто возьмут, да и дадут работу. Если и переезжать сюда, для этого требуется что-либо надёжное, и моя идея в том, чтобы открыть для них своё дело — и, таким образом, это дало бы им возможность здесь обосноваться. Хорошо, если всё так и будет.
— В детстве Вы были непослушной девочкой?
— Нет, я была и остаюсь невыносимой. Всегда что-нибудь чудила, всё ломала и всех заводила. Но родители всегда одинаково относились к нам обеим. Даже в течение многих лет одевали нас одинаково, и моя сестра терпеть не могла, что ей приходилось надевать ту же самую одежду, что и мне, которая на четыре года младше неё. Она этого просто не выносила.
— Какой была бы Ваша идеальная роль?
— Роль отрицательного персонажа. И в комедии, поскольку мне это очень нравится. Но сегодня я зарабатываю на хлеб именно теленовеллами, поэтому, если и дальше всё пойдёт хорошо, продолжу быть хорошей героиней.
— Но злодейки тоже бывают заметными фигурами.
— Да, но с моим лицом я больше похожа на ангелочка. Хотя мне бы хотелось сыграть именно такую вот злодейку — с ангельским личиком. Очень плохую, но симпатичную. Чтобы люди говорили: «Не может этого быть!». А в жизни полно плохих, об истинной сущности которых ты даже не догадываешься.
— А себя Вы считаете ангелочком?
— Нет, я ангел, которого спустили с неба веником под зад, но у меня пухленькое личико, светлые глазки, черты лица скорее нежные, нежели резкие. Не считаю себя ангелом, но всё-таки в большей степени я хорошая, чем плохая.
— Изучаете театральное искусство?
— Да. В прошлом году я училась у Луиса Круса, и мне не понравилось. Затем училась в культурном центре «Rojas», прошла семинар с Лоренсо Кинтерасом и поступила в школу Августо Фернандеса, но график моих съёмок не позволял посещать занятия. Планирую, что в следующем году мне разрешат заканчивать работу более-менее пораньше в какой-то из дней недели, чтобы иметь возможность учиться.
— Что Вы вкладываете в свою работу такого, что отличает её от того, что делают другие?
— Когда работаешь актёром, также работаешь и вне того места, в котором играешь. Например, снимаясь на телевидении, можно сказать, ты поселяешься в домах у тех, кто смотрит теленовеллы, — поэтому на улице люди обращаются к тебе, как к персонажу. К счастью, меня не преследуют, подходят с добрыми намерениями. Я бы не выдержала, если бы на меня наседала целая толпа людей. Если у меня и дальше всё будет хорошо в профессии, я раньше отойду от дел.
— Вы бы действительно оставили всё это?
— Да. Моя мечта — отойти от дел молодой, чтобы купить остров и уехать туда жить.
— Куда именно?
— На Ангра-Дус-Рейс. У меня уже всё спланировано, с детства.
— Вы бы уехали туда вместе с Пабло Эчарри?
— Сегодня — да. Хорошо, если лет через двадцать, когда это будет возможно сделать, — мы уедем туда вместе.
— Чтобы купить остров на Ангра-Дус-Рейс, хоть Вы и не Сусана Хименес, но должны зарабатывать, как она.
— Нет, не всё так сложно. Сам остров не стоит таких уж баснословных денег, однако дорого создать инфраструктуру. Но я поговорила с кое-какими друзьями о том, чтобы купить его всем вместе, вместе оплатить инфраструктуру, и каждый будет жить на своей части.
— Что планируете делать до той поры, пока не уедете на остров?
— Быть счастливой, продолжать работать и расти.
— Есть ли в этой жизни что-то ещё, что для Вас так же важно, как и быть актрисой?
— Если бы я не была актрисой, стала бы политиком. Придерживаюсь левых взглядов, и мне это нравится также, как и моему папе и моей тёте. Дело в том, что заниматься политикой — очень сложно. Ты всегда окружён людьми, у которых совсем не добрые намерения, и мне кажется ужасной сегодняшняя коррупция. В одиночку нельзя изменить ни мир, ни страну, но считаю, существуют самые разные способы делать дела. Как и то, что существует немало пенсионеров, которым приходится голодать, и коррупция в области медицинского страхования. И мне бы хотелось сделать что-то, чтобы это изменить.
— Здесь или в Уругвае?
— Должно быть, управлять тремя миллионами граждан проще, нежели тридцатью.
— Та естественность, с которой Вы себя ведёте, — вещь довольно редкая.
— Никогда не обдумываю что-либо дважды. Делаю то, что чувствую. И если ошибаюсь, — ошибаюсь. Человек не может быть хозяином абсолютной истины, и, если он перестаёт действовать из-за страха ошибиться, — проигрывает.