Аристотель определяет свою этику через понятие благо [1]. Благо это то, «к чему все стремятся». В этом плане Аристотель приближается к понятию Платона «Эрот» [2], которое и представляет само «устремление». Устремление направлено на виды блага: здоровье, богатство, победу, т.е. по существу приближается к эгрегорам древнегреческих богов.
Частным случаем блага является счастье, которое Аристотель определяет, как «деятельность души в полноте добродетели». Добродетель губят, как избыток, так и недостаток. В психологии мы можем найти отражение этого явления, например, у Юнга в плане «инфляции эго» [3].
Немецкий феноменолог К.О. Апель обозначает, ссылаясь на этнологов, что каннибализм среди первобытных людей возник, как следствие изобретения рубила, т.е. как последствия нарушения равновесия между органами агрессии и инстинктами торможения [4].
Такое положение связывает этику и психофизиологию высшей нервной деятельности, что мы можем проследить в трудах крупнейшего отечественного ученого П.К. Анохина, создавшего теорию функциональных систем [5].
Этики у Апеля является социальным дискурсом, набором ценностей той или иной группы. Она содержит в себе суждение. Он обозначает, что системы этих дискурсов не являются универсальными и зачастую приближаются к авторитарной репрессии. Ж. Лакан указывает на то, что такая этика зачастую переходит в «садистский фантазм», дискурс «господина» [6]. Эти же принципы он распространят и на эмпирические, и на гуманитарные науки, которые по своей сути не несут нейтральности, предвзяты.
Лакан прямо предупреждает об опасности суждений, строящихся на принципах гармонии, здоровья, блага и называет их спекулятивными. Практическое осуществление разума с помощью доброй воли всегда требует ангажированности, которую невозможно как-либо доказать находясь внутри данного дискурса (общественного договора), то есть она бессознательна [7].
Не столько акт веры в добро, сколько ангажированность дискурса, языковой западни, уловки, означаемое которое «уплыло», находиться в фоне, вместе с истинной позицией субъекта, транслирующего этику.
«Поступай так, что бы максима твоей воли, могла стать универсальным законом»
Категорический императив Иммануила Канта [8]
Лакан и Апель в своих принципах придерживаются кантианской этики – этики деонтологии ,внутреннего «долженствования», т.е. соответствуя (долженствуя) в своем бытии чему-то, человек тем самым свидетельствует о присутствии этой ценности.
Руководствуясь логикой такого долженствования этического садизма, Лакан заявляет, что в поле этого императива не Кант «садист», а Маркиз де Сад (от которого и произошел термин садизм) скрытый кантианец.
«…тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя»
К Римлянам послание апостола Павла 2:1
«Каким судом судите, таким и осудитесь»
Евангелие от Матфея 7:2
Переосмыслить категорический императив Канта помогают, евангельские строки, помогая увидеть их в таком ракурсе, в котором можно пронаблюдать то, что называется в психоанализе проективно-интроективными циклами идентификации.
Проекция – это импульс, который принадлежит человеку, но не присваивается им как свой собственный, а приписывается окружающей среде.
Интроекция – процесс, когда мысли, представления, принципы, высказывания других «заглатываются» человеком без самостоятельной переработки.
Понять проективно-интроективные циклы помогает один из 4х дискурсов описанных Ж. Лаканом – «дискурс университета» (от. лат. universe - повсеместность). Это такая этика, за которой скрывается стремление установить господство над другим, то есть над тем, на кого распространяется этическое знание. Этот дискурс является эволюцией дискурса «Господина».
Распространяя на другого свое суждение, свой образ, другой выступает в роли нарциссического расширения, что описывает специфику проективной идентификации.
Осуждающий полагая, что истина у него в кармане, на самом деле обладает лишь знанием «Господина», которое вмененно ему Другим, то есть интроективно идентифицировано, то есть является таким, в котором субъект сам, находясь в пассивной позиции, осуждается.
В данном ключе все это можно выразить иначе: «Что и как я транслирую Другому?». Не является ли мое «что» и «как» в этическом смысле является той палкой, которой я сам себя бью по голове.
Осознать это помогает саморефлексия, анализ, который в данном случае и является регулятором способствующим «прорыву», осовобождению, катарсису. У Лакана это звучит в логике возврата к смыслу поступка, то есть этика – это не этика поступка другого, это этика меня.
Этика с точки зрения психоанализа служит мерилом, которым измеряется ангажированность и ее успех или провал. Пространство в такой этике пролегает между двумя полюсами: между желанием (виной) и наслаждением.
Психоанализ рассматривается в таком ключе как путь к отказу от поиска доступа к Другому, как источнику патологического наслаждения. Смысл при этом не устранить или установить автономию, но исследовать ее пределы, которые могли бы быть выражены как направленность на такое действие, поступок, в котором сам человек не может себя ни в чем упрекнуть.
Литература
- Аристотель. Никомахова этика
- Платон. Пир
- Юнг К. Эон: Исследования о символике самости
- Апель К.О. Априори коммуникативного сообщества и основания этики
- Анохин П. К. Внутреннее торможение как проблема физиологии
- Лакан Ж. Этика психоанализа (семинары: книга 7 (1959-1960))
- Кудряшов И. С. Этика психоанализа в работах Ж. Лакана : диссертация
- Кант И. Пролегомены. Основы метафизики нравственности
- Библия. Новый Завет