О том, где я работаю на самом деле никто из моих родственников не знал — я жила одна, с мужем развелась, сын с семьей давно перебрался в другой город. Я очень стеснялась своей профессии и всем знакомым обычно говорила, что работаю уборщицей в больнице, а сама трудилась санитаркой в районном морге.
Если честно, работать в морг я пошла от безысходности — завод закрылся, меня уволили, а жить как-то было надо. Вот я и устроилась туда, где имелось вакантное место. Уговаривала себя, что это далеко не самый худший вариант. Деньги же платят вовремя, а это самое главное.
Может, звучит дико, но работу свою я делала на совесть —никогда
не понимала напарника, который относился к неживым людям как к мешкам с песком. Я же каждый раз думала о том, что однажды и сама окажусь на месте этих людей: не хотелось бы, чтобы с моим телом обращались подобным неуважительным образом.
Родственники усопших меня всегда старались за это отблагодарить — кто копеечку в руку запихнет, кто коробку конфет даст. Хотя в такой обстановке конфеты долго в рот не лезли. Потом, правда, я свыклась — все воспринимала как обыденность. Но однажды случилась со мной на работе странная вещь, объяснения которой я до сих пор найти не могу.
В тот раз у меня было очередное ночное дежурство — я сменила одну из напарниц в восемь часов вечера, а утром вместо меня должна была заступить новая сменщица. Ночь выдалась спокойной — кроме мужчины, умершего в карете «скорой помощи» от сердечного приступа, в зале никого не было.
Вскрытие тела патологоанатом назначил на девять утра. Быстро справившись со своими обычными рутинными обязанностями, я включила телевизор, заварила в термосе кофе и прилегла на кушетку. По телевизору в повторе шла какая-то передача про экстрасенсов и всякие мистические события. Я вся обратилась во внимание и уставилась на экран.
Я поймала себя на мысли, что в последнее время мне даже начали нравиться подобные передачи. Стала чаще задумываться о смысле жизни, да и вообще о потусторонних вещах. Наверное, накладывала определенный отпечаток моя работа... Например, раньше я никогда не любила фильмы ужасов, а теперь смотрела с интересом в выходные.
— Что разлеглась, подвинься, — вдруг услышала мужской голос рядом с собой. Я сначала вообще не поняла, в чем дело. Кто это? Напарник? Но с какой стати? Я повернула голову и... онемела.
Возле кушетки стоял грузный мужчина лет пятидесяти, замотанный в серую простыню. Он вдруг подмигнул и игриво погладил меня по бедру.
— Что вы делаете? — испугалась я. — Как вы сюда попали? Ну-ка, быстро руки уберите и оденьтесь!
— Ага, сначала сами меня раздели, а теперь требуют одеться! — возмутился мужчина, но руку между тем отдернул и потребовал: — Верните мне одежду!
— Какую одежду? Это морг, а не сумасшедший дом! — вскочила я с кушетки на ноги. — Сейчас вызову полицию!
— Да хоть телевидение, — отреагировал мужчина. — Мне холодно! Отдайте брюки и рубашку — и я уйду.
— Куда?! — заорала я истерически. — Как вы сюда пришли?
— Откуда я знаю? — вопросом на вопрос ответил он. И хитро прищурился: — Иди лучше ко мне, ты женщина красивая, да и фигура у тебя ладная. Не сушеная вобла, как те манекенщицы в телевизоре. Что ж нам зря ночь терять?
— Да пошел ты! — схватила я в руки стул. — Только тронь — так огрею!
— Ой, больно мне надо! Строптивая какая! — скривился он, развернулся и ушел. Я отчетливо слышала его шаги по коридору, но сама, парализованная страхом, не могла и с места сдвинуться.
Лишь спустя минут пять пришла в себя
и принялась звать на помощь сторожа дядю Ваню. Где он вообще есть?! Опять, наверное, спит, а по моргу какие-то мужики полуголые разгуливают...
— Чего кричишь, Тамара? — наконец-то послышалось за дверью. В проеме нарисовался сторож: — Что случилось?
— Там мужик ходит. Живой. По моргу. Он ко мне приставал, — судорожно пробормотала я. — Как он сюда попал?
— Быть такого не может! — невозмутимо пожал плечами сторож. — Дверь входная на засов закрыта, окна все на сигнализации стоят, я обход регулярно совершаю. Да и кто сюда по своей воле сунется? Может, труп какой ожил? — сторож озадаченно потер подбородок и добавил: — А то ведь у нас такое уже было однажды. До тебя еще. Врачи думали, что смерть наступила, а мужик в таком коматозном состоянии находился, что у него даже пульс не прощупывался. Проспался у нас и давай орать — как дурак. Хорошо хоть Степаныч еще не успел его порезать.
— Перестань, дядь Ваня, у меня и так руки трясутся от страха, — нервно заметила я. — Иди посмотри, что там в зале. Нет, стой! И я с тобой! Боюсь тут теперь одна оставаться.
— Ой, переработалась ты, Тамара, — вздохнул сторож. — Ну, пошли.
Он ногой толкнул дверь, заходя в зал. Я с замиранием сердца выглянула из-за его спины — труп лежал на той же кушетке, где и прежде. Вот только простыни на нем не было — соскользнула на пол.
Я подошла, чтобы поднять простынь, и невольно окинула взглядом его лицо — от ужаса у меня речь отобрало! Это был тот самый мужик, который только что заходил ко мне! Ошибки быть не могло. Именно этот тип стоял у моей кушетки.
— Дядя Ваня, это он! — попыталась сказать я, но не смогла разомкнуть губ. Кое-как справившись с липким страхом, взяла зеркало и поднесла к губам мужчины. Минута, две — оно не запотело. Я невольно перекрестилась.
— Привиделось что? — преувеличенно заботливо спросил сторож.
— Это он ко мне заходил, — выдавила я из себя и с опаской покосилась на покойника. — Я его по лицу узнала. Только тогда он живой был!
— Томусик, да сон это был! — сочувственно погладил меня по плечу сторож. — Он же холодный, как лед. Как бы он ожил?
— Может, и сон, — лихорадочно пролепетала я, умом прекрасно понимая, что дядя Ваня прав.
— Пошли, я тебе спирту немного накапаю, чай горячий заварю, успокоишься, — сердечно предложил
сторож, и я согласилась.
Пока мы пили чай, закусывая бубликами, дядя Ваня травил байки про работу в морге, и я повеселела, страх и ужас отступили.
— Я думал, ты тертый калач, — удивлялся он, — а тебе, оказывается, такие сны снятся. Впечатлительная ты, Тамара, больно! Так нельзя!
— Да, привидится ж такое, — согласилась я, помотав головой. — И главное — я ж его лицо до того никогда не видела, а тут смотрю — он! Как такое может быть?
— Ну, может, ты раньше на него мельком взглянула, а значения не придала, — предположил сторож. — Допивай чай и ложись отдыхать, а то вдруг работу подкинут.
Кое-как он меня тогда все-таки успокоил, хотя я еще долго боялась уснуть на работе во время ночных смен.
А потом произошел следующий случай. У меня как раз выходной был, и я с утра пораньше пошла на рынок за продуктами.
Возвращаюсь домой с сумками, а из-за спины мужчина какой-то елейным голоском интересуется, не помочь ли мне.
А у меня жизнь так сложилась, что я от мужчин давно ничего хорошего не жду. Развернулась, хотела его, образно говоря, в лес за грибами послать, и встала, как вкопанная посреди дороги — передо мной стоял тот самый мужик из морга!
— Помочь? — повторил он, интеллигентно замерев в ожидании ответа. Не дожидаясь, пока он начнет настаивать на своем предложении, я бросилась прочь. Откуда и прыть взялась...
— Эй! Странная какая-то! — услышала вслед удивленный голос мужчины. — Я же помочь хотел, а не обокрасть! Зачем мне твоя селедка?
Запыхавшись, я остановилась только метров через сто. Оглянулась. За мной никто не гнался. Люди равнодушно шли мимо, даже не глядя в мою сторону.
«Может, показалось? — подумала я. — Могло же померещиться?»
Мне бы очень хотелось в это поверить, но спустя время ситуация повторилась.
Я стояла в очереди на маршрутку и, когда она подъехала, неожиданно увидела за рулем мужчину, которого привезли вчера утром в морг во время пересменки.
— Женщина, вы заходите? — поинтересовался кто-то, стоящий позади меня. — Господи, вам плохо? Что с вами? Держитесь!
— Все хорошо, но я лучше пойду пешком, извините, — пролепетала я, выбираясь из очереди. Мне хотелось крикнуть этим ничего не подозревающим людям, чтобы они не садились в маршрутку, потому что их везет живой труп, но побоялась,
что меня примут за сумасшедшую.
В тот вечер я жутко напилась, мне казалось, что коньяк поможет справиться со страхом. Но все вышло наоборот — теперь мне каждый второй (если не первый) незнакомец на улице казался подозрительным. О том, чтобы спокойно дождаться окончания смены, не было и речи — я забивалась в угол в своей комнатке и боялась оттуда даже нос высунуть.
Поняв, что такими темпами я скоро сойду с ума, я написала заявление об увольнении и пару месяцев приходила в себя.
А потом устроилась уборщицей в супермаркет и недели две работала, не поднимая головы — так боялась, что увижу среди покупателей «знакомые лица». Ни фильмы ужасов, ни передачи про экстрасенсов я больше не смотрю. И интерес к потустороннему миру у меня тоже пропал...