«Если когда-либо вам доводилось наблюдать мимолетные эффекты морского климата, вы сможете убедиться в точности зарисовок г-на Будена. Закрыв рукою надпись, вы без ошибки угадаете время года, час и направление ветра», - писал Шарль Бодлер о восхитившем его пейзажисте Эжене Будене (1824 – 1898).
В этой же статье, «Салон 1859 года», автор «Цветов зла» слагает в честь мастера почти стихотворение в прозе:
«Я долго просматривал эти этюды, и в конце концов фантастические светящиеся облака, мрачный хаос, зеленые и розовые массы, висящие и громоздящиеся одни над другими, разверстые горнила, небесные дали, задернутые черным или лиловым шелком, мятым, скомканным или рваным, горизонты, тонущие в трауре или залитые расплавленным металлом, все эти бездны, все это великолепие ударили мне в голову словно опьяняющий напиток или яркие опиумные видения».
Интересно, как отреагировал на такие пассажи скромный труженик Буден, прозванный «королем неба»?
Ценители действительно знали его полотна, а молодой Клод Моне стал его учеником. Кстати, именно Буден убедил будущего лидера импрессионистов писать на пленэре. Кто знает, может, без этой настойчивости старшего собрата не было бы и импрессионизма?
Увы, подлинное признание к художнику пришло уже в конце жизни, когда он был смертельно болен. Растущий успех импрессионистов заставил вспомнить и о нем. Но сейчас очевидно: это абсолютно самоценная фигура.
