Среди перестроечного молодежного кино «Шут» (1988) стоит отдельно, будучи полностью дистанцированным и от «Курьера», и от «Плюмбума». Лента оказалась настолько сильной, но не «своевременной», что заставляет размышлять даже многие годы спустя после первого просмотра.
Тогда, на излете 80-х эта кинокартина произвела мощнейшее впечатление, так как открыла «умному зрителю» возможности «силы интеллекта». Десятилетия спустя она заставляет задуматься: а кому этот интеллект был нужен в назревавших «новых социальных условиях»?
История рассказывает об обладающим исключительным психологическим талантом юноше, который мастерски сводит счет со всеми, кто хоть как-то, хотя бы намеком или полусловом «насолил ему». Ещё не зная такого словосочетания как «подростковый нуар», мы видели ярчайшее его проявление, только не в западных, но в советских условиях.
Валя Успенский – типичный «лишний человек» эпохи заката СССР, несостоявшийся Печорин и Онегин в одном флаконе. Сам он уверен в своих исключительных способностях и не сомневается в личном будущем. Однако на практике его ожидало безрадостное бытие 90-ых.
Если ему повезло и его не сожгли по причине исключительного злословия в ларьке, где лишь он смог найти работу, то он ему по силам стать прототипом Вавилена Татарского из «Поколения П». И здесь мы вновь видим перекличку с мрачным жанром.
Если оставить в стороне канву истории, снабженную множеством пользовавшихся в свое время изрядной популярностью в некоторых кругах колкостей ( «-Молодой человек… - Вы это мне? – Ну, какой же вы молодой человек…»), то фильм ярко показывает проблему манипулирования. То есть место «роковой красотки» здесь занял «фатальный юноша». А что? Как мы сказали: Почти-Печорин.
В системе манипулирования окружающими через так называемые «шутены» Валентин невольно выводит нас на важную для «мрачного жанра» тему, а именно, угрюмую сторону «скоморошества». Сам главный герой фильма видит в качестве своего литературного учителя Панурга из наследия Франсуа Рамбле.
Это неразборчивый в средствах плутишка ещё не является героем собственно «мрачного жанра», но вызывает к жизни персонажей схожих моделей поведения (о чём мы будем говорить отдельно).
Даже если в Валентине возобладало нравственное начало, то это едва ли «даст ему путевку в жизнь». Если невольно продолжить биографии героев ленты, то именно у него жизнь не сложится. В то время как Маша станет успешно «поющими трусами», Владик обретет себя в каком-нибудь «Менатепе» и т.д. «Лишние люди» созданы не для того, чтобы в итоге найти себя. Если только не изменят правила игры в обществе в целом…