Честно говоря, прозвучало не особо убедительно, хоть и сказала я чистую правду. Это когда звонишь в казенную организацию, а автоответчик за полтора часа ожидания каждые две минуты уверяет тебя в том, как для него важен твой звонок.
Он продолжал внимательно смотреть с тем же терпеливым выражением неутомимого энтузиаста, дожидаясь, что вот-вот с моих губ сорвется нужный ему ответ. Такое ощущение, что Гер собственноручно закопал на этой злополучной базе бесценный клад, передаваемый в их семье из поколения в поколение вот уже несметное количество веков, а я своей скромной персоной планирую нагло посягнуть на его сокровище. Это начинало ощутимо раздражать. Никто не смеет стоять на пути между мной и моей мечтой, пускай даже из лучших побуждений. Или не из самых лучших. Я закатила глаза.
– Ну серьезно, Гер, я подумаю.
– Это не тот ответ, который я хотел услышать, – выдохнул тот, насупившись.
Я воинственно скрестила руки на груди, явно давая понять, что ничего более приятного ему от меня сегодня не услышать. Мы сверлили друг в друге глазами воображаемые дыры примерно минуту. Я знала, что этот упрямый баран будет стоять на своем до последнего, и может принять меры, которые могут мне все испортить. Его мотивы были под вопросом, и это раздражало. Хороший человек я. Ну-ну. Но все же я решила дать ему призрачный шанс.
– Ты можешь что-то предложить взамен? Кроме компенсации!
Сначала он ожидаемо округлил глаза, затем, вникнув в ситуацию, уверенно кивнул.
– Ну? – нетерпеливо притопнув ногой в мягком тапке, я выразительно покосилась на часы.
Он задумчиво поднялся, вытряхнул содержимое уже погасшей трубки в мусорное ведро и неторопливо убрал ее в нагрудный карман рубашки. Затем обернулся ко мне, и, хитро сощурившись, заявил:
– А вот эту интересную вещь ты узнаешь завтра. Проводишь?
И с видом прожженного интригана плавно продефилировал в сторону коридора, едва не застряв плечами в дверном проеме. Я мрачно сидела еще пять секунд, тупо уставившись перед собой, и затем нехотя поплелась следом. И что это было?
Герман надевал темное кашемировое пальто, насмешливо глядя, как я, нога за ногу, приближаюсь. Подбирался конец сентября, и в квартире было ощутимо прохладно, ведь отопление еще дать не соизволили. Поэтому в растянутом древнем свитере-лапше, который приходилось постоянно поправлять из-за того, что он спадал с плеча, старых потертых леггинсах и стоптанных плюшевых тапках-зайцах выглядела я несколько экстравагантно.
Если честно, мне было более чем наплевать, как я выгляжу у себя дома. Это моя территория, и мне так комфортно, да и Герман не тот человек, на которого мне бы хотелось произвести впечатление, так что мой внешний вид на мое хорошее самочувствие не влиял никоим образом.
Я остановилась, подперев стенку прихожей. От легкого недосыпа, а может после плохо проветренной от концентрированного дыма кухни меня чуть пошатывало. Поэтому бдительность в тот момент была мною слегка утеряна.
– Я утрясу один момент и позвоню тебе утром, тогда и все расскажу, хорошо?
Ага, когда придумаешь для меня стОящую отвлекуху.
Вяло кивнув, потянулась рукой к лицу, чтобы спрятать зевоту. Не терпелось выпроводить его восвояси и забраться уже под одеяло. Гер взялся за ручку входной двери, обернулся, и, будто передумав, вдруг резко шагнул ко мне, оказавшись чуть ближе, чем мне бы хотелось. От неожиданности подавившись едва начавшимся зевком, я оторопело уставилась на этого нахала, посмевшего посягнуть на драгоценное личное пространство. Он торопливо обхватил мое лицо твердыми ладонями, приблизился вплотную и прошептал, обдавая горькой ванилью:
– Обещай ничего не предпринимать и никуда не рыпаться до моего звонка!
Я так и стояла с приоткрытым ртом, глядя на него, растерявшись от такого напора. Его глаза потеплели, он вдруг мягко улыбнулся и легко коснулся губами кончика моего носа. – Договорились, да?
– А? Ага… Я все еще стояла, ошарашено хлопая глазами, когда он уже закрыл за собой дверь и его шаги пять минут как стихли на лестнице. Потом плюнула на все и пошла спать.
Проклятые соседи… Еще одним несомненным (если не основным) плюсом в моей будущей работе являлось то, что ни одна живая душа не будет ночь напролет пьяно орать под окнами, топать над головой как стадо бешеных бегемотов, сверлить в стену, или изощренно гадить в подъезде. Подобными концертами и инсталляциями я привыкла «наслаждаться» через день в разнообразных вариациях и персоналиях, но принцип каждый раз был один и тот же. Как же достало…
Заснуть удалось лишь около трех часов ночи, накрывшись как следует с головой и заткнув уши подушкой.
Для тех, кто не хочет ждать: