Эту заметку написала в мае прошлого года. Все персонажи
невыдуманные, нет ни капли литературы, и от этого еще больнее..
Сколько людей крутится не по своей воли в мясорубке войны.
.
Маленькая смешная девочка в кенгурухе, взяла у меня пакетик с телефоном внутри, специально купленный в Москве, и с желтым чехольчиком, по ее же заказу, и стала его (пакет) внимательно нюхать
- Чем пахнет, Ярослава?
- Чем, чем, Мариной. Ведь это она телефон купила.
- Нет, то не Марина, меня зовут Юля, это я привезла.- даже, как то немного обидно стало
- А, ну, тогда он пахнет тобой.
Быстренько нашлась Ярослава. Улыбнувшись своими хитрющими глазами, и технично убежала, видимо, чтобы в одиночестве рассмотреть долгожданный подарок.
В больнице, на территории ЦКБ Донецка, я оказалась не случайно. Марина Ахмедова описала историю одной Мариупольской семьи. Ужасную по своему трагизму. И ставшую будничной для бедного Мариуполя, ведь сколько там потерь, никто не знает.
Жила семья. Семь детей, муж и жена. Две девочки и пять сыновей. Он работал грузчиком, она сидела дома. Небогато, но концы с концами, как то сводили.
Таня забеременела седьмым ребенком, роды поставили на 24 февраля.
Так все и произошло. Срок в срок. Родился здоровенький мальчик 51 см.
А потом начались обстрелы и бомбардировки. Семья не покидала квартиру, даже когда отключили воду, электричество, жили надеждой, что война быстро закончится. Под пулями бегали за водой, голодали, а когда началось мародёрство и Таня смогла себя заставить пойти в руины ближнего магазина, чтобы хоть что то найти поесть, то оказалось что уже все давно разграблено, и тогда она взяла немного школьных тетрадок и детской одежды для младшего.
А потом в дом залетел снаряд. На заре, около четырех утра, он влетел так тихо, когда все спали. Все проснулись от хлопка. Таня увидела огромный огненный шар. Потолок разверся, бетонные плиты стали сыпаться аниз. Сверху были звезды и небо. Дети кричали : "Мама, помоги."
Она пыталась. Но ничего не вышло.
В этот день половины семьи не стало. Мужа , трех сыновей, и старшей дочки. Все сгорели.
Все это Таня рассказывала вчера, на скамеечке, около отделения кардиологии, где они живут около двух месяцев. На руках сопел малыш. Непоседа Ярослава накручивала круги, в режиме нон-стоп. На качелях качался еще один сын, трехлетний. Вдалеке по прежнему бабахали.
Глаза молодой женщины смотрели невидящим взглядом мимо меня, а голос был ровным и без эмоций.
- Дети по прежнему боятся шума. Дрожат, если вдруг громко становится. Вы знаете, я очень любила мужа. Мы все девочек хотели, а получались мальчики. Хорошо жили. А что сейчас делать я не знаю. Нет никаких документов, нет ничего. Нет больше жизни.
Мне все больше становилось не по себе.
Моих вопросов становится все больше и больше с каждым днем.
Таня умоляюще смотрит на меня.
- Помогите пожалуйста, я хочу уехать к маме. В Винницкую область.Она мне поможет. Мы купим дом.
Я закрываю глаза и везде вижу. Эту картинку. Сложенный напрочь наш девятиэтажный дом. Квартира вся в гари. И стоны. И крики
А вчера, они все пришли ко мне. Во сне. Только лица были замазаны серым цветом.
Я к мужу бегу. И никак не могу дотянуться
Господи, как же больно.
Сую Тане пять тысяч в карман.
Извиняюсь, что уже поздно и пора идти. В Донецке военный режим и его стоит соблюдать.
Прошли сутки. Мне не становится легче.
Все что рассказала мне эта прежде незнакомая женщина, навсегда во мне.
А руки пахнут теперь Ярославой.
Она очень крепко держала за пальцы.