Когда Его начинаешь читать, будто открывается театральный занавес, на скрипучие доски сцены выходят артисты, и ты погружаешься в драматичную историю, с руками и ногами погружаешься, ныряешь как с вышки на глубину.
И вот когда в этой камерной атмосфере все готово к действу, на сцену выезжает на детском велосипеде взрослый человек.
Это Галактион Табидзе, он приедет, когда тебе плохо или когда ты забыл что ты человек, – приедет напомнить о таланте быть человеком, а быть человеком – это значит мыслить и быть поэтом.
Этот ассамбляж с велосипедом я увидел в тбилисском Музее Современного искусства. Его сделал Отар Чхартишвили, который говорил так: "Живопись для меня — это, скорее, жизнь и зеркало, в котором я вижу себя ежедневно, и мне не должно быть стыдно в конце каждого дня». Эта работа и концепция Отара созвучны моей идее "Галактион Табидзе на детском велосипеде".
Погоди, могильщик, тише, —
ты не слышал стона глуше, ты не ведал чувства выше:
«Пусть исчезну, как туман, я, как полночное виденье,
пусть мне сердце рвет на части образ твой, как наважденье,
в час любой из мне сочтенных, где б ни вел мой путь, повсюду,
если я тебя не вспомню, если я тебя забуду!»
< ... >
И мужчина вновь приходит, чья любовь ушла в могилу, —
только вечером надгробье он покинет через силу.
Все черты — как восковые; как свеча, он начал таять:
в каждом слове — только траур, а на сердце — только память,
и бессонница, терзая, воспаляет его очи, —
так бывает, если чувства не дают уснуть средь ночи...
Неужели снова скажешь ты, насмешливый могильщик, —
мол, кто умер, тот не может нас тревожить, духом нищих? (
Г.Табидзе "Могильщик")
Обнаженное сердце. Доброе сердце. Сочувствующее сердце. Мудрое сердце. Качества сочетались в одном человеке.
Гений появился на свет в конце 19 века, поздней осенью, в имеретинском селе Чквиши. Как у Важа Пшавелы его отец священник, но сын никогда не увидит отца, из-за его раннего ухода из жизни, в 23-летнем возрасте, когда мать Галактиона была беременна.
Позже, будто сын эпохи Возрождения, Галактион скажет о себе: «Мои предки по материнской линии, носящие фамилию Шервашидзе, принадлежат к роду абхазских царей. Мать моей бабушки – Беридзе, гурийская женщина, являлась дочерью Шервашидзе. Таким образом, во мне течет троякая грузинская кровь: абхазская, гурийская и имеретинская».
Мать отдаст мальчика в школу в доме протоиерея, на следующей ступени – духовное училище в Кутаиси, на следующей – тбилисская семинария. В 17 лет у юноши опубликованы первые стихи. Галактион любит русскую поэзию Блока, Анненского и Бальмонта. Собственноручно пишет журнал «Свет».
Он влюбчив. Гимназистка старшего класса Ольга Окуджава станет его женой, несмотря на сопротивление матери девушки не связываться с этим странным, бедным и неблагонадежным поэтом, к которому приглядывается полиция. А княгиня Мери Шервашидзе станет его музой и дамой сердца, хотя Мери будет утверждать, что не знакома с поэтом.
Не мог я отворить дверей,
восставших между мной и ей,
и я поцеловал те двери.(Г.Табидзе)
Так возродится в жизни история Дон Кихота и простой девушки из соседней деревни Эль-Тобосо, которую герой Сервантеса наречёт Дульсинеей Тобосской.
Сто лет прошло. И, как платан,
стою теперь.
Кто знает, Мери,
зачем мне показалось вдруг,
что нищий я? — И в эту осень
я обезумел — перстни с рук
я поснимал и кинул оземь?
Зачем «Могильщика» я пел?
Зачем средь луж огромных плавал?
И холод бедственный терпел,
и «Я и ночь» читал и плакал?
А дождик лил всю ночь и лил
все утро, и во мгле опасной
все плакал я, как старый Лир,
как бедный Лир, как Лир прекрасный.
(Г.Табидзе "Мери", в переводе Б.Ахмадулиной)
У Галактиона своя философия – затаенная, утонченная, чувственная и вместе с тем, философия экспрессии и борьбы за человека. Как Прометей он идет к людям, когда забрезжит мысль.
Чем трогательнее его стихи, тем грубее и беспощаднее к нему судьба. В 1937 году арестовывают его жену Ольгу Окуджава, а в 41-м женщина будет расстреляна в Медведевском лесу под Орлом. Та же участь ждет двоюродного брата Галактиона – поэта Тициана Табидзе.
Галактиона допрашивают, унижают и избивают. Не исключаю, что дети и внуки извергов живут сегодня в Тбилиси, по школьной программе учат стихи Галактиона, ходят на Мцатминду.
Из глубокой депрессии ему останется дорога в психиатрическую клинику.
И вот злополучное письмо. Не понимая, что человек на грани – 17 марта 1959 года ему приносят для подписи письмо с осуждением творчества Бориса Пастернака. Бумажку, составленную идиотами, которые ни до чего другого не додумались. Но может ли Прометей потушить огонь, не донеся его людям, по чьей-то указке? Галактион Табидзе отказался, он не был сломлен и унижен, он вошел в кабинет главного врача Тбилисского «Лечкомбината» и растворил окно третьего этажа...
Символично, что этот человек сделает последний шаг в бездну из окна "психушки". На дворе будет стоять весна, в жизни – хрущевская оттепель, а в его душе – избавление.
Пророчества собственной смерти не редкость у поэтов, особенно у тех, чья жизнь прервется раньше срока. У Лермонтова: «В полдневный жар в долине Дагестана / С свинцом в груди лежал недвижим я…». У Есенина: "И первого / Меня повесить нужно, / Скрестив мне руки за спиной: / За то, что песней / Хриплой и недужной / Мешал я спать / Стране родной". У Маяковского: «Все чаще думаю – / не поставить ли лучше / точку пули в своем конце».
Спустя годы люди узнают, что стихотворение "Окно" давно было им написано и ждало своего часа.
Окно
Я летаю в эфире,
И меня не найти,
Поднебесного мира
Изучаю пути.
< ... >
Путь особый, нездешний,
Я на небе нашел,
И ни конный, ни пеший,
По нему не пошел.
< ... >
Час заветный настанет,
Что предсказан давно.
Скоро, скоро в тумане
Засветится окно.
Грузинская православная церковь официально освободит поэта от греха самоубийства. Власть решит похоронить на самом почетном месте.
Произнеси Галактион - и грузин тебе скажет кто это. И у него есть обращение к людям.
Что же, город мой милый, на ласку ты скуп?
Лишь последнего жду я венка твоего...(Г.Табидзе)
По Табидзе помнить его – это любить поэзию. Без боли, сострадания, и восхищения талантом этого человека говорить о нем невозможно.
Не скажешь: "Он писал стихи". Не скажешь: "Он остро чувствовал чужую беду, и прятал свою". Не скажешь: "Он сошел с ума". Не скажешь: "С ним поступили жестоко и несправедливо". Не скажешь: "Он поспешил свести счеты с жизнью". Не скажешь, хотя это правда, не скажешь, потому как поэту надо дать слово.
О друзья, лишь поэзия прежде, чем вы,
Прежде времени, прежде меня самого,
Прежде первой любви, прежде первой травы,
Прежде первого снега и прежде всего. (Г.Табидзе)
Галактиону Табидзе было дано жить за пределами нашей людской реальности, – "Я летаю в эфире, / И меня не найти, / Поднебесного мира / Изучаю пути". Кто там, ангелы или еще кто, не знаю. Догадываюсь. Он жил в поднебесье. Это не метафора. Это путь Пиросмани, могилу которого не найдут. Возникает ощущение, что Галактион Табидзе – это живопись Пиросмани, переданная стихами.
Конец.
Читайте материал о грузинском Пантеоне на горе Мцатминда:
Посещение грузинского пантеона на горе Мцатминда. Почему Сталин не приехал на похороны матери?
Горькая фраза Нодара Думбадзе о том, что человеку нужно перенести, чтобы оценить пройденный путь