И вам мой глубокий шолом, Сема! Вам даже не надо уже раскрывать рот, чтобы спросить свой вопрос – я таки вижу его в ваших блестящих глазках. Да, Сэмэн, я уволил вчера своего садовника. Нет, Сэмэн, это не потому, что мне вдруг стало нечем ему платить. Тогда зачем, имеете спросить меня вы? Что ж, я удовлетворю ваше нескромное любопытство. И даже, представьте, не возьму с вас за это денег. Итак, Сема, ви уже можете начинать раскрывать свои уши, мозг и воображение. Но, наберитесь терпения, сначала будет немножЭчко теории.
Ви себе слышали в школе на уроках ботаники, или как там сейчас называются эти замечательные уроки, шо выведенные специально и искусственно виды растений и животных имеют гораздо менее сильный иммунитет. И, попадая из оранжереи в настоясчую природу, либо гибнут, либо возвращаются в исходное дикое состояние. Прямо как тот поц, мой сосед Моня, когда випивает сильно больше, чем это допустимо для сына приличных родителей. И получается, что все усилия ученых по его виведению (нет, не Мони, а нового вида), а также деньги потраченные на их зарплаты и электричество были просто виброшены в окно.
Такая мысль пришла мне в голову на днях, когда я услышал слова главного садовода Европы. Да, ви угадали, я имею в виду именно их Борреля, чьи родители нарекли его прекрасным библейским именем Иосиф, правда, называют с неправильным испанским произношением.
Так вот, Сэмэн Маркович, долгое проживание в дивном европейском саду, вдали от чистого воздуха природы, которую он презрительно называет джунглями, синьор Жозеп (это ж надо было так исковеркать имя сына патриарха Иакова) утратил силу духа, память, и стойкость к невзгодам. Его душа стала нежной и ранимой, как лепесток оранжерейной розы. Ви знаете, как его задели слова его коллеги, русского дипломата Лаврова? Они заставили его дрожать, бросили в холодный пот и, боюсь, визвали резкое разжижение стула. Русские называют это медвежьей болезнью. Он, говорят, так и сказал:
Лавров ответил... очень агрессивно объяснил свою точку зрения и сказал, что все это — «западный заговор».
Ну, разве можно так близко к сердцу принимать отказ России вывести свои войска с ее же территории. Она таки имеет на это право, а Иосифу с испанским прононсом до этого не должно быть никакого дела. Вот если бы вас, Сэмэн, какой-нибудь посторонний шлемазл попросил освободить законно приобретенную вами жилплощадь в чью-то пользу, шо бы вы ему ответили?
Вэйзмир, Сема! Не надо так громко скрипеть зубами. Во-первых, ви можете их раскрошить и вам нечем будет кушать. Во-вторых, зубовный скрежет, поверьте мне, как доктору, может говорить о наличии в организме гельминтов. А в-третьих, не скрипите на меня, это же не я вас виселяю из квартиры.
Простите, Сэмэн Маркович, за этот кошмарный пример, но он как нельзя лучше дал вам понять, мотивацию господина Лаврова. И надо сказать, что ответил Лавров еще очень дипломатично. Мог бы сделать это существенно грубее, но он дипломат с большой буквы. Я думаю, что он и его подчиненные вообще остались единственными настоящими дипломатами на нашей планете. В отличие от, не к ночи будь помянут, Борреля, который из дипломатов переквалифицировался в садовники.
Ну, так ви поняли меня, Сэмэн? Ви поняли мой исчерпывающий ответ на ваш нескромный вопрос? Как нет? Сема, кушайте больше рыбы, в ней содержится фосфор. А я, пока ви не сходили до Привоза, все же поясню. Если бывший некогда дипломатом Боррель, вообразив себя садовником, утратил навыки дипломата, то ведь и Яша может вообразить себя кем угодно. А вообразив, он таки перестанет быть садовником. И зачем мне ждать этого печального момента?
Ой, не надо так ехидно улыбаться на мои слова, Сема, не надо… Вижу, мой ответ не удовлетворил вас. Он мне и самому не нравится, но что делать, не могу же я всем подряд признаваться, что у меня действительно сейчас не очень хорошо с финансами – я по рассеянности вылечил почти всех своих пациентов, а болеть снова эти неблагодарные не желают.
Кстати, Сэмэн Маркович, с вас 200 шекелей. Как за шо? За консультацию по поводу паразитов. И вот вам направление на анализы, придете ко мне на прием завтра. А мои расценки, надеюсь, вы не забыли.