Еще недавно ни педагоги, ни врачи не знали, что такое СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью) — просто имели в виду, что есть такие непоседливые дети, которым труднее учиться, чем с другим. Сегодня и диагноз такой ставят, и таблетки от этого расстройства есть. Борьба с дислексией, расстройством способности читать, идет примерно в том же направлении, но пока успехи скромные: это обсуждали на последнем в учебном году семинаре«Нейронауки об образовании».
Измерить дислексию, как температуру
Клинический психолог Татьяна Логвиненко, которая много лет занимается проблемами расстройства языка и речи, рассказала, что один из главных вопросов в этой области — «может ли наша сфера быть более объективной, «причесанной», такой, к чему привыкли в медицинских исследованиях?». Уровень сахара в крови, давление, температура — все это точные измерения, а возможно ли что-то похожее для расстройств вроде дислексии?
Теоретически — да: всё упирается в биомаркеры. Это точные показатели нормальности или ненормальности биологических процессов и реакций на вмешательство. Это не обязательно то, что можно посчитать в лаборатории: снижение памяти на ранних этапах болезни Альцгеймера — тоже биомаркер.
Дислексия — специфическое нарушение обучения, имеющее нейробиологическое и генетическое происхождение. Оно вызывает проблемы с декодированием слов, текстов, плохие навыки правописания, может повлечь за собой снижение мотивации читать, говорить и учиться. В принципе, биомаркеры для него возможны, как находят их, например, для расстройств психики.
Татьяна Логвиненко, старший специалист Научного центра когнитивных исследований Университета «Сириус»
«Хаос» дислексии помешал ученым
Поиском биомаркеров дислексии занимаются нейробиологи многих стран: чтобы их определить, нужно найти биологические, а не только поведенческие факторы расстройства. Тогда можно было бы выявлять дислексию еще до того, как ребенок научился говорить и читать, и бороться с ней на самых ранних стадиях.
Увы, пока наука о мозге не преуспела даже в точном определении того, в чем «корень» дислексии. Понятно только, что ее почти всегда сопровождает фонологический дефицит (неправильно различаются слова, звуки), и это можно заметить довольно рано. Несколько исследований приблизились к тому, чтобы выделить биомаркеры в ABR (обработка звуков в мозгу, работа слухового нерва — можно измерять у младенцев) и MMN (ответ мозга на звук в течении нескольких миллисекунд). Их измерения показали несколько разные результаты для групп с дислексией и без нее, но этого оказалось мало.
Ученым не удалось найти что-то существенное, что отвечало бы критериям биомаркера. Нейронаука пока не продвинулась в выявлении основ дислексии: нам мешает разрозненность теорий об ее происхождении, плохо различимые эффекты.
Татьяна Логвиненко, старший специалист Научного центра когнитивных исследований Университета «Сириус»
Таблетки придумают, но точно ли они нужны?
На семинаре дискутировали, можно ли будет после того, как найдут биомаркеры, изобрести лекарство от дислексии. Никита Отставнов из Международной лаборатории социальной нейробиологии Вышки предположил, что «лекарством от дислексии будет лекарство от чего-то другого» — основываясь на том, что дислексия часто связана с другими нарушениями, например, сбоями рабочей памяти.
Тема методов лечения упирается в вопрос, а надо ли лечить? Родители в своем отношении к дислексии детей отталкиваются от того, насколько это мешает, приводит ли к проблемам. А если взрослый человек в детстве компенсировал трудности в чтении тем, что нашел себя в чем-то другом, захочет ли он тратить время на лечение?
Татьяна Логвиненко
Эксперты считают идею «таблеток от дислексии» вполне реалистичной, но не в ближайшей перспективе. Ведь для таких же «трудноуловимых» расстройств психики после включениях их в орбиту медицины нашли и биомаркеры, и лекарства. Скорее всего, это будет препарат от одного из основных проявлений дислексии, который поможет не всем, потому что, вероятно, причины этого расстройства все-таки бывают разные.
Полная видеозапись семинара здесь