Хамство, знаете ли, иногда и забавляет. Копаясь в своих записях, я припомнил одного субъекта, который, представляя интересы моего оппонента, и будучи профессиональным адвокатом, просто-таки выворачивался наизнанку для того только, чтобы всячески продемонстрировать своё неуважение к автору этих строк. Он и спиной к нему поворачивался, и зад свой демонстрировал... и реплики всякие подпускал.
Вот неполный набор вариантов поведения этого субъекта:
Федеральный суд общей юрисдикции Центрального района города Новосибирска:
Стоит обернувшись задом, глядя в окно. Вопрос задаётся его затылку, спине и попе.
вопрос: «Скажите, пожалуйста, каковы предмет и основание вашего иска?»
ответ: «Читайте иск!»
вопрос: «Я читал, однако, не понял, а знать это я имею право. Ответьте мне на поставленный вопрос, пожалуйста»
ответ: «Читайте иск»
вопрос: «Я сам знаю — что мне читать, а чего не читать. Я спросил Вас другое — не что мне читать, и не что мне следует делать с исковым заявлением, а каковы предмет и основание Вашего иска?»
...
Входя в помещение, на моё приветствие делает вид, что не видит и не слышит меня.
...
Вошёл в кабинет, сел рядом со мною (более свободных мест не было) на край стула, боком к судье, лицом к двери и спиной ко мне.
...
Федеральный суд общей юрисдикции Заельцовского района города Новосибирска:
задаю вопрос, относительно обстоятельства, отражённого в протоколе судебного заседания, но которое он, тем не менее отрицает.
реплика относительно меня в ответ на такой вопрос: «Он дела не читал!» (На самом деле дело-то я читал, а вопрос задал именно затем, чтобы убедиться, что он не оговорился)
мой ответ: «А вот это — не Ваше дело! Я сам знаю что, когда и где читать»
...
мои пояснения: «...как сказал мой коллега...»
его реплика: «Вы мне не коллега!»
минуту спустя в мой адрес: «Бомж!»
тут уже я не выдерживаю: «Вы — хам, господин... далее следует его фамилия»
его замечательный по глубине ответ (предлагаю оценить): «Я не могу быть хамом, поскольку я — не еврей!» (Впоследствии выяснилось, что этот человек живёт с твёрдым убеждением, что Ной и вся его семья были евреи. Интересно при этом — если он так считает, и известно, что кроме семьи Ноя остались в живых только зверюшки, да прочие животные и растения, то от какой обезьянки, аль поросюшки какой ведёт свой род он сам?)
...
изложение возражения против моих доводов: «Он (имеется в виду я) считает, что он сильно умный!»
...
характеристика моего утверждения: «А то, что сказал представитель истца — глупость несусветная!»
Тут уже я прошу суд объявить замечание. Суд объявляет ему замечание, делая отметку об этом в протоколе.
...
речь в реплике: «Представитель истца не понимает разницу между процессуальными и пресекательными сроками». (глубокая мысль — замечу! — особенно если иметь в виду, что срок на оспаривание приказа об увольнении он считал вообще непродляемым ни по каким основаниям, а я полагал, что такой срок вообще не пропущен. Но с другой стороны — а что, задачей судебного процесса является выяснение моего понимания?).
...
его реплика с места, означающая несогласие с моей позицией: «Идиот!»
Я в ответ сочувственно и демонстративно улыбаюсь.
...
начало моего вопроса: «Скажите, пожалуйста, верно ли я понимаю, что...»
он, прерывая: «Что за глупость! откуда я знаю — что он понимает!»
я продолжаю: «Скажите, пожалуйста, верно ли я понимаю, что...»
он, переходя на визгливый крик: «Что он (в смысле я!) издевается? Ну что за чушь — правильно ли он понимает?! он не умеет ставить вопросы!»
я настаиваю: «Если Вы дослушаете — может быть Вам будет понятен вопрос!»
тут уже вмешивается судья: «Послушайте, ну дайте же ему просто задать вопрос!»
...
Его заключительная позиция во время произнесении мною речи в прениях:
сидит на стуле, наклонившись вперёд, заслонив свои глаза и верхнюю часть лица рукою и глядя из-под таким образом образовавшегося козырька в пол.
Сначала меня такое откровенно хамское отношение обескуражило. Затем — озадачило. Потом — начало бесить. И наконец — стало попросту веселить. Ну человек так стремился продемонстрировать свой зад, что в конечном счёте, как говориться, и ширинка треснула. Отчего мне стало уже совсем и просто с ним и весело, а ему стало со мною совсем уж и невмоготу и трудно.
Я даже ему сказал голосом, полным назидательного сочувствия:
„Если я Вам настолько не нравлюсь, то Вам придётся поменять, увы! работу, потому что я-то её менять не буду“.
А теперь хочется спросить коллег:
Вы не знаёте — кого это я тут описал? на кого этот субъект похож?
Кто угадает?