Ранее, пасмурное утро поздней осени отражалось в спокойной, на первый взгляд даже кажущейся и вовсе стоячей, незамерзающей даже в зимнюю пору, благодаря своей загрязненности городскими стоками, речной воде. Лучики неяркого, растерявшего свое тепло утреннего солнца серебристыми бликами гуляют по холодной глади, но тут же, скрываясь за огромными чёрными тучами, бесформенным, с едва заметными проплешинами, пятном, растекшимся по небу от самого горизонта и дальше, не имеющим, кажется, границ. Застелившим всю девственную, летнюю лазурь. И непонятно теперь, это ли облака, или просто едкий и очень плотный пар гигантской градирни... Кажется, что что-то, что образовалось на небе, вот-вот заплачет первыми холодными дождинками, да окропит остывающую, местами лысую землю, а затем растворится, оставляя этот мир совсем серым, без надежды на лучшее.
Дожди, тем не менее, уже давно не шли. Наверное, со дня, когда она оказалась в больнице. А ведь это случилось уже давно, еще оставалась на деревьях красочная листва, да солнце боролось с холодами и порой припекало. Это было почти полтора месяца назад, но будто не с ней или вовсе во сне... Или она со сих пор спит..? Но нет, каждый день всплывающие картинки режут память, забыть этот ужас уже никогда не будет возможно, ведь они, вероятно, чтобы она никогда больше не смогла "проснуться" оставили на свой разрушительный след.
Теперь она инвалид. И без коляски ей больше никуда не выйти, не встать с кровати. Вовсе ничего не сделать. Но самое страшное, что тот, кто смог бы её поддержать, дать ей вздохнуть, помочь ей понять, что это тоже жизнь, в конце концов ушел... Зачем же ему такое бремя? И она не винила, хотя знала, что сама бы никогда не посмела уйти. За что же он с ней так обошелся..? Чем она заслужила свое безграничное одиночество?
По сегодняшний день в городе вовсе не было осадков. Снега, однако, всё так же не предвиделось. Только первый усилившийся мороз своими холодными и бескомпромиссными лапами залезал под одежду и заставлял чувствовать жуткий озноб во всём теле, начиная с пальцев ног, онемение в которых возникало буквально через час после выхода на улицу, впрочем, что что, а это ей все равно не грозило, и заканчивая становящимся красным, леденеющим носом.
На оголенных ветвях парковых деревьев не лежало даже тонкой кромки льда, не было и намёка на оставшиеся с прошедшей тёплой осени, одного-единственного рыжего или даже темно-красного, почти бордового листочка, забывшего оторваться от своего законного места. Нет, они все, прежде такие яркие, красно-оранжевые, желтые, цветастые и красивые, словно огонечки, россыпь веснушек на веселом личике игривой осени, теперь валялись коричнево-бурым, неприятным на глаз, истлевающим и разлагающимся покровом. И ей казалось, что эти листки своим нынешним умирающем состоянием олицетворяют её саму, такую же потухающую, словно прогоревшая, обратившаяся черным и никому не нужным угольком спичка..
Жизнь будто остановилась, она не менялась и была столь же серой, какой стала сразу после окончания сезона ливней. Она, будто настойчиво, раз за разом наводила на мысль о том, что настоящее и прошлое, жизнь и любовь, слезы и улыбки - всё это тленно и неважно. А само существование - лишь временное пребывание в цепочке событий истории. И больше ничего...
Жизнь шла, она не била ключом и не меряла вальяжными шагами ленту времени. Она просто текла, размеренно, лениво, нехотя. Оставаясь где-то за окном её комнаты, не касаясь его никакой своей гранью, разве что время от времени все более и более сереющим и опечаливающимся пейзажем.
Но сегодня по стеклам наконец забил холодный дождь, капли внезапно забили барабанной дробью, будто хотели смыть всю ту печаль и бесцветность, какую подарил конец ноября. Он будто давал знак, что сегодня можно плакать, пустить по щекам горячие слезы и забыть о том, что она строго-настрого запретила себе это. Перестать делать вид, что она сильна в своей оторванности от мира и общества, в своем отшельничестве. Закончить скорбеть по той себе, которую она все равно уже не сможет вернуть...
"Я встану на ноги, я изменюсь и стану иной. Сильной. А он ещё вернётся..." - подарила себе надежду девушка, закрывая лицо руками и начиная рыдать навзрыд.