Наша панельная пятиэтажка была окружена несколькими широченными девятиэтажными "кораблями", одной стороной дом глядел на них, другой - на школу. Спокойный зелёный дворик моего детства, в глубине березовой рощи. Сразу за ней начинался лесопарк. Нас с сестрой, как и других соседских детишек, отпускали гулять одних с раннего возраста. Не знаю, как могло быть иначе: как только пошла в первый класс, мне поручили забирать из детсада трехлетнюю сестру.
Боялась я только Лёшку. Он бродил по двору, лохматый, длинноволосый, худой как гвоздь, на глазах у него были чёрные спутанные патлы, и то громко хохотал, то тихонько хихикал. Папа рассказывал, что его родители "скололись" насмерть когда он был подростком. Я тогда не поняла, что это значит, но спрашивать не стала. Лёша Рыбаков - он инвалид детства. Когда родителей не стало, им почему-то никто не занялся. 90-е. Не знаю, на что он существовал, говорили, просит иногда милостыню у прохожих. Получал, наверное, пенсию. Безобидный в общем-то. Не знаю, почему я его так боялась? По телевизору тогда я первый раз смотрела "Робокопа" и фамилию услышала вот так). А может, потому что папа с мамой вспоминали тот случай, когда Лёшка разбил чужой мотоцикл? Сосед купил новый мопед, который почему-то Лешке не понравился. Может, он красный не любил? Он пришёл с какой-то железякой к подъезду, и начал смачно колотить по мотоциклу. Скрежет и грохот стоял на весь двор. Из дома выскочил молодой хозяин в одних трусах и погнал Лешку по двору. Тот оказался неожиданно прытким и успел спрятаться у себя в квартире.
"О, псих-то псих, а где надо, соображает, что получит по башке. Опасно это", - так папа закончил тогда свой рассказ.
Когда к нам переехала моя бабушка, я уже училась в пятом классе, и она стала поручать Лешке мелкие покупки: позовёт его с балкона, он подойдёт, она ему протянет денежку и просит хлеба купить. Или молока. Или сигареты. Но что-то одно. И он принесёт. Сдачу она отдавала ему. Но чаще говорила купить 2 молока или два хлеба, и один оставить себе. Он так и ходил весь день по окрестностям, смеялся и лущил хлеб. Позже так стали делать и некоторые другие сердобольные соседки. Кто-то давал ему в баночке суп, кто-то угощал булочками.
...Лёшка умер, когда ему, по моим подсчётам, было около сорока. Он шел вечером мимо помойки. Она окружена бетонным забором. А там на него напали какие-то наркоманы, повалили, сначала избивали, потом всласть попрыгали на нем. У него были раздроблены ребра и провалена грудная клетка. Рядом валялось пустое ведро и кирпичик дарницкого, который ему ещё днем давала моя бабушка.
