Последние сутки в миграционной тюрьме Израиля.

Доктор пришёл часа через 2.

До его прихода я мочила салфетки в холодной воде и прикладывала их к голове сына, обтирала его и вспоминала жаропонижающее, которое осталось в чемодане, а чемодан непонятно где. За эти 2 часа я передумала многое. Наблюдала за сыном. Искала подсказки по симптомам, что же это могло быть. Грешила на еду (температуру могла дать накопившаяся желчь)

Открыли дверь.

- Что случилось?

Я описала доктору свои предположения. Потрогал живот. Измерил температуру. 37.5

— Ребёнок здоров. Наблюдайте. Доброй ночи.

Здоров так здоров. Я продолжила обтирание. Когда, как мне показалось, температура пришла в норму, привычную людям стран СНГ — ниже 37, я заснула.

Трааах. На часах ещё не было 7. Ощущение, что дверь открыли с ноги. Подняла голову.

— Завтрак, - заорал сотрудник тюрьмы (снова ребята из 1ой не очень доброжелательной смены)

- Тише, пожалуйста, дети спят.

Завтрак положили на верхнюю нару. Дверь закрыли. Я потрогала лоб сына. Теперь точно здоров — температуры не было. Закрыла глаза.

Я слышала, как людей выводили на прогулку. Но решила, что до вылета ещё целый день, и я не уверена, что у нас еще будет возможность поспать.

Проснулись мы ближе к 10. Позавтракали. Попросили вывести нас на прогулку. После прогулки играли с детьми в камере.

Время обеда. Мы даже не успели открыть свои боксы, как...

- С вещами на выход.

Собрали книги, игрушки, прихватили боксы с едой. Нас провели в комнату, где мы оставили свои портфели. . Проверили все ли на месте из того, что оставалось внутри. Сложили вещи. И вышли во двор. Нас ждал автобус. Обычный. Без решёток на окнах. Всю нашу компанию, мужчин и женщин, с которыми мы познакомились в подвальной комнате аэропорта, загрузили в этот автобус. Настроение было приподнятое — ещё немного и мы будем дома.

Я ночью, пока охраняла сон сына, написала письмо Чаду с благодарностями, но передать через его коллег не решилась. Подумала, что это вызовет смех и ,возможно, издевки с их стороны — ребята этой смены действительно были малоприятные.

И вот мы в автобусе. Письмо в портфеле. Ворота тюрьмы открываются. Мы выезжаем.

-Чади, благодарю, - подумала я.