В эти дни мне пришлось много думать о великом и чистом, отцах и детях, течении времени, роли личности в истории и т.д. На глаза попалась интересная заметка, а дальше я ее раскрутил. И вот что получилось.
Древнеримский историк Тацит в свое время подробно описал смерть императора Тиберия, который скончался в 37 году н.э. на своей вилле в Мизене. На этом торжественном мероприятии присутствовали Макрон (не Эмманюэль, а Квинт — префект преторианцев) и Гай Калигула.
Когда глаза Тиберия закрылись, никто не бросился оказывать ему последнюю помощь, делать искусственное дыхание и бить его кулаком в грудь. Недальновидные патриции не удосужились даже убедиться в свершившемся факте и записать время смерти. У всех присутствующих было куда более важное, увлекательное и полезное занятие — участвовать в забеге на звание первого, кто лизнет нового императора в грациозно отставленную ягодицу.
Первым был, конечно же, Макрон, но пока Калигула радостно принимал поздравления, Тиберий вдруг взял и открыл глаза. Оказалось, что он не умер, а просто потерял сознание.
Это произвело немалый эффект на присутствующих, которые по традиции, не изжитой и в наше время, бросились бежать, причем с такой скоростью, что некоторые очень быстро оказались вне пределов государства.
Но подлый Макрон (это качество у Макронов, видимо, наследственное), единственный из присутствующих сохранивший профессиональное хладнокровие, вместо того, чтобы признать ошибку и извиниться за фальстарт, поступил совсем неспортивно. Со словами «Ну, уж нет! Умерла, так умерла!», он удавил ожившего Тиберия, набросив на того ворох одежды с постельным бельем для солидности и изрядно потоптался на них.
Была еще версия, что Тиберий был задушен либо даже отравлен самим Калигулой. Кто-то болтал, что несчастного и вовсе заморили голодом после приступа лихорадки, но все эти варианты не вызывают доверия, да и первый мне лично кажется наиболее логичным, а потому нравится больше всего.
Тиберий заботливо и благоразумно оставил после себя завещание. Он же понимал, что иначе за титул будут биться все кому не лень и победить может кто-нибудь не слишком достойный. Забегая вперед, скажу, что недостойный в результате и победил, причем почти что в соответствии с последней волей покойного, но исполнив ее лишь наполовину.
Незадолго до смерти власть чуть не захватил слишком ретивый молодой племянник Тиберия — Германик. Слишком уж он стал популярным в народе, одержал много побед в боях и дело кончилось тем, что теневое правительство с рептилоидами во главе всерьез рассматривало его, как замену Тиберию. Когда последний понял, чем ему это грозит, то сильно расстроился, и Германик неожиданно умер от отравления. Наверное, съел что-нибудь несвежее.
После этого единственным наследником стал сын Тиберия — Друз. Однако и он оказался неразборчив в еде и в 23 году н.э. скоропостижно снял с себя любые претензии на трон.
До конца жизни Тиберий колебался, кому же все-таки отдать тяжкую ношу: своему внуку Тиберию Гемеллу либо сыну Германика Гаю Калигуле. Так и не определившись, в завещании он потребовал разделить власть между Калигулой и Гемеллом.
Однако так не бывает. Уж кому-кому, а старому лису нужно было понимать всю нелогичность и бесперспективность подобных попыток усидеть на двух стульях, как какому-то непостоянному турецкому султану (которого в те времена еще толком и не было, равно как и стульев).
Хитрый Калигула подумал «Как бы не так!», объявил завещание недействительным, а Гемелла на всякий пожарный казнил. Мало ли чего!
В целом, ничего сверхъестественного не произошло. Нельзя сказать, что товарищ поступил нестандартно, ведь мало кто из римских императоров (равно как и большинства других руководителей разных государств) пришел к власти легитимно, никого не угробив и не перебив кучу номинальных соперников.
О популярности самого Тиберия в народе многое говорит тот факт, что после его смерти плебеи, чувствуя в душе сильные и глубокие чувства к своему бывшему императору, бегали по городу и скандировали верноподданическую кричалку «Тиберия в Тибр», как лаконичный вариант высказывания «Чемодан, вокзал, Харон» (знатоки поймут).
«Так проходит слава мирская!» (с)