Продолжаем читать вместе «Житие и страдания отца и монаха Авеля». В прошлый раз мы прочли первую часть этой книги. Продолжаем чтение. После текста книги Авеля, как и в прошлый раз, представлю краткий исторический пересказ и комментарии. Предупреждаю - публикация довольно длинная, потребует усердия в чтении. Но и радости, и интереса она принесет немало. Источник: 1875. Источник: Авель. Житие и страдание отца монаха Авеля // Русская старина, 1875. — Т. 12. — № 2. — С. 415—427.
ЧАСТЬ II
Зачало IV
Губернатор же и советники его приняли отца Авеля и книгу его и видеша в ней мудрая и премудрая, а наипаче написано в ней царские имена и царские секреты. И приказали его на время отвезть в костромской острог. Потом отправили отца Авеля и книгу его с ним на почтовых в Сапктпетербург в сенат; с ним же для караула прапорщик и солдат. И привезен бысть прямо в дом генерала Самойлова; в то время он был главнокомандующий всему сенату. Приняли отца Авеля господин Макаров и Крюков. И доложили о том самому Самойлову. Самойлов же рассмотрел ту отца Авеля книгу, и нашел в ней написано: якобы государыня Вторая Екатерина, лишится скоро сей жизни. И смерть ей приключится скоропостижная, и прочая таковая написано в той книге.
Самойлов же видя сие, и зело о том смутился; и скоро призвал к себе отца Авеля. И рече к нему с яростию глагола: „како ты злая глава смела писать такие титлы на земного бога!“ и удари его трикраты по лицу, спрашивая его подробну: кто его научил такие секреты писать, и отчего взял такую премудрую книгу составить? Отец же Авель стояша пред ним весь в благости, и весь в божественных действах. И отвещавая к нему тихим гласом и смиренным взором; рече:
Меня научилъ писать сию книгу Тот, Кто сотворил небо и землю, и вся яже в них: тот же повелел мне и все секреты составлять.
Самойлов же cиe слыша, и вмени вся в юродство; и приказал отца Авеля посадить под секрет в тайную; а сам сделал доклад самой государыни. Она же спросила Самойлова, кто он (Авель) такой есть и откуда? потом приказала отца Авеля отправить в Шлюшенбургскую крепость, — в число секретных арестантов, и быть тамо ему до смерти живота своего. Cие дело было в лето от Бога Слова--тысяча и семь сот и девяноста в шестом году, месяца февраля и марта с первых чисел.
И бысть тако заключен отец Авель в ту крепость, по имянному повелению государыни Екатерины. И был он там всего время--десять месяцев и десять дней. Послушание ему было в той крепости: молиться и поститься, плакать и рыдать и к Богу слезы проливать, сетовать и воздыхать и горько рыдать; при том же ему еще послушание, Бога и глубину его постигать. И проводи тако время отец Авель, в той Шлюшенской крепости, до смерти государыни Екатерины. И после того еще содержался месяц и пять дней.
Потом же егда скончалась Вторая Екатерина, а вместо ей воцарился сын ее Павел; и нача сей государь исправлять что ему должно; генерала Самойлова сменил. А вместо его поставлен князь Куракин. И нашлась та книга в секретных делах, — которую написал отец Авель; нашел ее князь Куракин и показал ту книгу самому государю Павлу.
Государь же Павел скоро повелел сыскать того человека, который написал ту книгу и сказано ему: тот человек заключен в Шлюшенской крепости, в вечное забвение. Он же немедля послал в ту крепость самого князя Куракина рассмотреть всех арестантов; и спросить их лично, кто за что заключен, и снять со всех железные оковы. А монаха Авеля взять в Петербург, к лицу самого государя Павла. И бысть тако. Князь Куракин вся исправил и вся совершил: с тех со всех арестантов снял железные оковы, и сказал им ожидать милость Божию; а монаха отца Авеля представил во дворец к самому его величеству императору Павлу.
Зачало пятое
Император же Павел принял отца Авеля во свою комнату, принял его со страхом и с радостиюо и рече к нему: „Владыко отче благослови меня и весь дом мой: дабы ваше благословение было нам во благое“. Отец же Авель на то отвеща к нему: „Благословен Господь Богъ всегда и во веки веков“. И спросил у него (царь), что он желает: в монастырь ли быть монахом, или избери род жизни какую другую. Он же паки к нему отвещал и глагола: „Ваше величество, всемилостивейший мой благодетель, от юности мое желание быть монахом, и служить Богу и Божеству его“.
Государь же Павел поговорил с ним еще что нужно и спросил у него по секрету: что ему случится; потом тому-ж князю Куракину приказал отвесть (Авеля) в Невский монастырь, в число братства. И по желанию его облечь в монашество, дать ему покой и вся потребная; приказано cиe дело выполнить митрополиту Гавриилу от самого государя Павла, чрез князя Куракина. Митрополит же Гавриил видя такое дело, и со страхом удивися вкупе же и ужасеся. И рече ко отцу Авелю: будет вся исполнено по вашему желанию; потом облече его в черное одеяние и во всю славу монашества, по имянному повелению самого государя; и приказал ему митрополит вкупе с братиею ходить в церковь и в трапезу, и на вся нужная послушание.
Отец же Авель пожил в Невском монастыре токмо един год; потом пошел в Валаамский монастырь, с разрешения государя Павла, и составил там другую книгу, подобну первой, еще и важнее, и отдал ее игумену отцу Назарию; он же показал ту книгу своему казначею и прочим братиям и сотвориша совета послать ту книгу в Петербург митрополиту. Митрополит же получил ту книгу, и видя в ней написано тайная и безвестная, и ничто же ему понятна; и скоро ту книгу послал в секретную палату, где совершаются важные секреты, и государственные документы.
В той палате начальник господин генерал Макаров. И видя сей Макаров ту книгу, и в ней написано вся ему непонятная. И доложил о том генералу, который управляет весь сенат; той же доложи самому государю Павлу. Государь же скоро повелел взять с Валаама отца Авеля, и заключить его в Петропавловскую крепость. И бысть тако. Взяли отца Авеля из Валаамского монастыря, и заключили в ту крепость.
И был он Авель там, дондеже государь Павел скончался, а вместо его воцарился сын его Александр. Послушание отцу Авелю было в Петропавловской крепости тож самое, что ему было в Шлюшенбурской крепости, тож самое время и сидел там: десять месяц и десять дней. Егда-ж воцарился государь Александр, и приказал отца Авеля отправить в Соловецкой монастырь: в число оных монахов, но токмо за ним иметь присмотр; потом и свободу получил.
И был он на свободе един год и два месяца, и составил еще третию книгу: в ней же написано, как будет Москва взята и в который год (1812). И дошла та книга до самого императора Александра. И приказано монаха Авеля было заключить в Соловецкую тюрьму, и быть там ему дотоле, когда сбудутся его пророчества - или навсегда. И был отец Авель всего время в Соловецкой тюрьме десять годов и десять месяц; а на воли там жил--един год и два месяца: и того всего время он препроводил в Соловецком монастыре ровно двенадцать годов.
И видел в них добрая и недобрая, злая и благая,и всяческая и всякая: еще ж такие были искусы ему в Соловецкой тюрьме, которые и описать нельзя. Десять раз был под смертию, сто раз приходил во отчаяния; тысячу раз находился в непрестанных подвигах, а прочих искусов было отцу Авелю число многочисленное и число бесчисленное. Однако благодатию Божаею, ныне он, слава Богу, жив и здоров, и во всем благополучен.
Ныне от Адама семь тысяч и триста и двадесятый год. а от Бога Слова тысяча и восемь сот и второй на десять. И слышим мы в Соловецком монастыре, яко бы южный царь или западный, имя ему Наполеон, пленит грады и страны и многие области, уже и в Москву вшел. И грабит в ней и опустошает все церкви и вся гражданская, и всяк взывая: Господи помилуй и прости наше согрешение. Согрешихом пред Тобою, и несть достойны нарекатися рабами Твоими; попустил на нас врага и губителя, за грех наш и за беззакония наша! и прочая таковая взываху весь народ и вси людие.
В тож самое время, когда Москва взята, вспомни сам государь пророчество отца Авеля; и скоро приказал князю Голицыну, от лица своего написать письмо в Соловецкой монастырь. В то время начальник там был архимандрит Иларион; написано письмо таким образом: „монаха отца Авеля выключить из числа колодников, и включить его в число монахов, на всю полную свободу“. Еще-ж приписано: „ежели он жив и здоров, то ехал бы к нам в Петербург: мы желаем его видеть и с ним нечто поговорить“. Тако написано от лица самого государя, а архимандриту приписано: „дать отцу Авелю на прогон денег, что должно до Петербурга и вся потребная“.
И пришло cиe имянное письмо в Соловецкой монастырь в самый Покров, месяца октября в первое число. Архимандрит же егда получил таковое письмо, и видя в ней тако написано и зело тому удивися, вкупе же и ужашеся. Зная за собою, что он отцу Авелю многия делал пакости и во одно время хотел его совершенно уморить», --и отписал на то письмо князю Голицыну, таким образом: — «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною», а прочая таковая.
Князь же Голицын егда получил письмо от Соловецкого архимандрита, и показал то письмо самому государю. Государь же приказал сочинить имянной указ святейшему Синоду, и послать тому ж архимандриту: что-бы непременно монаха Авеля выпустить из Соловецкого монастыря, и дать ему пашпорт во все росайские города и монастыри; при том же, что бы он всем был доволен, платьем и деньгами. И видя архимандрит имянной указ, и приказал с него отцу Авелю написать пашпорт, и отпустить его честно со всяким довольством; а сам сделался болен от многие печали: порази его Господь лютою болезнию, тако и скончался.
Сей Иларион архимандрит уморил невинно двух колодников, посадил их и запер в смертельную тюрьму, в которой не токмо человеку жить нельзя, но и всякому животному невместо: перьвое в той тюрьме темнота и теснота паче меры, второе — голод и холод, нужа и стужа выше естества; третье дым и угар и сим подобная; четвертое и пятое в той тюрьме, — скудостию одежд и в пищи, и от солдат истязание и pyшание, и, прочая таковая ругательство и озлобление многое и множество.
Отец же Авель вся сия слыша и вся cия видя. И нача говорить о том самому архимандриту, и самому офицеру, и всем капралам, и всем солдатам, рече к ним и глагола: «дети, что тако делаете неугодная Господу Богу, и совсем противная Божеству Его? Аще непрестаните от злаго таковаго начинания, то вскоре вси погибните злою смертию и память ваша потребиться от земли живых, чада ваша осиротеют, и жены ваши останутся вдовицами!»
Они же сия слышаху от отца Авеля такия речи; и зело на него возропташа и сотвориша между собою совет уморить его. И посадили его в теж самые тяжкие тюрьмы. И был он там весь великий пост, моляся Господу Богу и призывая имя Святое Его; весь в Бозе и Бог в нем; покры его Господь Бог благодатию Своею, и Божеством Своим от всех врагов его. После же того вси погибоша враги отца Авеля и память их погибе с шумом; и остался он един и Бог с ним. И нача отец Авель петь песнь победную и песнь спасительную и прочая таковая.
ЧАСТЬ III
Зачало VII
Посему-ж отец Авель взял пашпорт и свободу, во все Poccийкие города и монастыри, и в прочие страны и области. И вышел из Соловецкого монастыря месяца июня в первое число. Год тот был от Бога Слова — тысяча и восемьсот и третий на десять. И пришел в Петербурга прямо ко князю Голицыну, имя ему и отечество Александр Николаевич, господин благочестив и боголюбив. Князь же Голицын видя отца Авеля, и рад бысть ему до зела; и нача вопрошать его о судъбах Божиих и о правде Его; отец же Авель начал ему сказавать вся и обо всем, от конца веков и до конца, и от начала времен и до последних; он же слыша сия и ужашеся и помысли в сердце другое; потом послал его к митрополиту явиться ему и благословиться от него: отец же Авель сотворил тако.
Пришел в Невский монастырь, и явился митрополиту Амвросию; и рече ему: «благослови владыко святый раба своего и отпусти его с миром и со всякою любовию». Митрополит же увидел отца Авеля, и слыша от него такия речи и отвещал к нему; «благословен Господь Бог Израилев, яко посети сотвори избавление людям Своим и рабу Своему монаху Авелю». Потом благослови его и отпусти, и рече к нему, «буди с тобою во всех путех твоих Ангел Хранитель;» и прочая таковая изрение и отпусти его с великим довольством.
Отец же Авель, видя у себя пашпорт и свободу во все края и области, и потече из Петербурга к югу и к востоку, и в прочия страны и области. И обшед многая и множество. Был в Цареграде и во Иерусалиме, и в Афонских горах; оттуда же паки возвратился в Российскую землю: и нашел такое место, где вся своя исправил и вся совершил. И всему положил конец и начало, и всему начало и конец; тамъ же и жизнь свою всю скончал: пожил на земли время довольно, до старости лет своих. Зачатия ему было месяца июния, основания сентября; изображения и рождения, месяца декабря и марта. Жизнь свою скончал месяца генваря, а погребен февраля. Тако и решился отец наш Авель. Новый страдалец…. Жил всего время — восемьдесят и три года и четыре месяца.
В дому отца своего жил девять на десять годов. Странствовал девять годов, потом в монастырях девять годов; а после того еще отец Авель проводи десять годов и семь на десять годов: десять годов проводи в пустынях и в монастырях, и во всех пространствах; а семь на десять годов отец Авель препроводи жизнь свою — в скорбях и в теснотах, в гонениях и в бедах, в напастях и в тяжестях, в слезах и в болезнях, и во всех злых приключениях; еще-ж сия жизнь ему была семь на десять годов: в темницах и в затворах, в крепостях и в крепких замках, в страшных судах, и в тяжких испытаниях; в том же числе был во всех благостях и во всех радостях, во всех изобильствах и во всех довольствах.
Ныне же отцу Авелю дано пребывать во всех странах и во всех областях, во всех селах и во всех городах, во всех столицах и во всех пространствах, во всех пустынях и во всех монастырях, во всех темных лесах, и во всех дальных землях; ей тако и действительно: а ум его ныне находится и разум — во всех твердях ….. во всех звездах и во всех высотах, во всех царствах и во всех государствах …….. в них ликуя и царствуя, в них господствуя и владычествуя. Cиe верное слово и действительное. Посему-ж и выше сего, дух Дадамий и плоть его Адамия родится существом……………. И будет тако всегда и непрестанно и тому не будет конца, ей тако. Аминь.
Выводы и комментарии Открытой Семинарии
В крохотной монастырской келье Николо-Бабаевского монастыря Костромской епархии Авель написал свою первую пророческую книгу, в которой предсказал, что царствующая императрица Екатерина II скончается через восемь месяцев. Показал эту книгу настоятелю новоявленный предсказатель в феврале 1796 года. И поехал вместе с книгой к епископу Костромскому и Галицкому Павлу - пускай разбирается.
Конечно же, книгу Авеля дополнили "сказкой" - то есть указанием о ее заведомой вредности. Епископ Павел посоветовал провидцу забыть о написанном и возвращаться в монастырь - грехи замаливать, а перед тем указать на того, кто научал его такому святотатству.
Но «Авель говорил епископу, что книгу свою писал сам, не списывал, а сочинял из видения; ибо, будучи в Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы апостол Павел восхищен был на небо и там видел две книги и что видел, то самое и писал...».
Епископа заклинило от такого "святотатства". Не решившись просто уничтожить книгу, в которой были «различные царские секреты», епископ стращает Авеля: «Сия книга написана смертною казнию!» Но и это не образумило упрямца. Епископ Костромской и Галицкий ответственности не любил, потому сплавил упрямого пророка с рук на руки губернатору.
Губернатор, ознакомившись с книгой, не пригласил автора к обеду, а избил его и посадил в острог, откуда бедолагу под строгим караулом, чтобы по дороге людей не смущал, доставили в Петербург. Во время допросов следователем Александром Макаровым в Петербурге простодушный Авель ни от одного своего слова не отказался, утверждая, что мучался совестью девять лет, с 1787 года, со дня видения. Он желал и боялся «об оном гласе сказать Ея Величеству». И вот в Бабаевском монастыре все же записал свои видения.
Поскольку пророчество касалось царственной особы, суть дела доложили графу Самойлову, генерал-прокурору. Насколько важно было все, касавшееся коронованных особ, следует из того, что граф сам прибыл в Тайную Экспедицию, долго беседовал с провидцем, склоняясь к тому, что перед ним юродивый. Он беседовал с Авелем «на высоких тонах», ударил по лицу, кричал на него: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова, на земного бога?» Авель стоял на своем и только бубнил, утирая разбитый нос: «Меня научил секреты составлять Бог!»
После долгих сомнений решили все же доложить о предсказателе царице. Екатерине II, услышавшей дату собственной кончины, стало дурно. Поначалу она «за сие дерзновение и буйственность» хотела казнить монаха, как и предусматривалось законом. Но все же решила проявить великодушие и указом от 17 марта 1796 года:
«Ея Императорское Величество... указать соизволила оного Василия Васильева... посадить в Шлиссельбургскую крепость... А вышесказанные писанные им бумаги запечатать печатью генерал-прокурора, хранить в Тайной Экспедиции».
В темных и сырых шлиссельбургских казематах пробыл Авель десять месяцев и десять дней. В каземате он узнал потрясшую Россию новость, о которой ему давно было ведомо: 6 ноября 1796 года, в 9 часов утра, скоропостижно скончалась императрица Екатерина II. Скончалась точно день в день согласно его предсказанию.
На трон взошел Павел Петрович. Как всегда по смене власти менялись и чиновники. Сменился и генерал-прокурор Сената, этот пост занял князь Куракин. Разбирая в первую очередь особо секретные бумаги, он натолкнулся на пакет, запечатанный личной печатью генерал-прокурора графа Самойлова. Вскрыв этот пакет, Куракин обнаружил в нем ужасным почерком записанные предсказания, от которых у него волосы дыбом встали. Более всего поразило его сбывшееся роковое предсказание о смерти императрицы.
Куракин наконец решился представить эти пророчества Павлу I. Немало удивленный сбывшимся предсказанием Павел отдал приказ и 12 декабря 1796 года Авель, этот узник шлиссельбургского каземата, предстал пред новым государем.
Одним из первых, встречавших Авеля, оставил об этом письменное свидетельство не кто иной как А. П. Ермолов - будущий герой Бородина и грозный усмиритель мятежного Кавказа. И тут перед нами прямо-таки история Иосифа Прекрасного и царского виночерпия. Опальный будущий герой Ермолов попал по ложному навету в тюрьму, в Кострому. Там он и встретился с таинственным крестьянином-пророком. Встреча эта, к счастью, сохранилась не только в памяти Ермолова, но и была запечатлена им на бумаге.
«...Проживал в Костроме некто Авель, который был одарен способностью верно предсказывать будущее. Однажды за столом у костромского губернатора Лумпа Авель во всеуслышание предсказал день и ночь кончины императрицы Екатерины II. Причем с такой поразительной, как потом оказалось, точностью, что это было похоже на предсказание пророка. В другой раз Авель объявил, что намерен поговорить с Павлом Петровичем, но был посажен за сию дерзость в крепость ... Возвратившись в Кострому, Авель предсказал день и час кончины нового императора Павла I. Все предсказанное Авелем буквально сбылось».
Аудиенция крестьянина и императора была длительной, проходила с глазу на глаз, и потому точных свидетельств о содержании беседы не сохранилось. Многие утверждают, что именно тогда Авель со свойственной ему прямотой назвал дату смерти самого Павла и предсказал судьбы империи на двести лет вперед. Тогда же, якобы, и появилось знаменитое завещание Павла I. В некоторых статьях, посвященных провидцу, приводится его предсказание Павлу I:
«Коротко будет царствование твое. На Софрония Иерусалимского (святой, день памяти совпадает с днем смерти императора) в опочивальне своей будешь задушен злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. Сказано бо в Евангелии: "Враги человеку домашние его".»
Последняя фраза - намек на участие в заговоре сына Павла - Александра, будущего императора. Тем не менее, император не разгневался на крестьянина и проявил к нему искренний интерес, обласкал его. 14 декабря 1796 года был издан высочайший рескрипт, повелевавший расстригу Авеля по его желанию постричь в монахи. Тогда-то вместо имени Адам он принимает имя Авель.
Некоторое время монах Авель жил в Невской Лавре, а затем отправился на Валаам. Потом он снова появляется в Москве, где проповедует и прорицает. Потом так же неожиданно уезжает обратно на Валаам и пишет свои книги.
Он записывает и дату смерти нового императора. Как и в прошлый раз, прятать предсказание он не стал, ознакомив с ним монастырских пастырей, которые по прочтении перепугались и отослали книгу Петербургскому митрополиту Амвросию. Следствие, проведенное митрополитом, выдает заключение, что книга «написана тайная и безвестная, и ничто же ему не понятна». Сам митрополит Амвросий, не осиливший расшифровку предсказаний вещего монаха, в отчете обер-прокурору Святейшего Синода доложил:
«Монах Авель, по записке своей, в монастыре им написанной, открыл мне. Оное его открытие, им самим написанное, на рассмотрение Ваше при сем прилагаю. Из разговора же я ничего достойного внимания не нашел, кроме открывающегося в нем помешательства в уме, ханжества и рассказов о своих тайновидениях, от которых пустынники даже в страх приходят. Впрочем, Бог весть».
Митрополит переправляет ужасное предсказание в секретную палату и скоро книга ложится на стол Павлу I. И он читает пророчество о скорой насильственной смерти своей, о которой сказал ему (по всей видимости) Авель еще при личном свидании. Указывается даже точный срок смерти императора, - якобы смерть ему будет наказанием за невыполненное обещание построить церковь и посвятить ее архистратигу Михаилу, а прожить государю осталось столько, сколько букв должно быть в надписи над воротами Михайловского замка, строящегося вместо обещанной церкви.
Одно дело - узнать о таком пророчестве лично от Авеля, и быть единственным, кто знает это. А другое дело - читать то, что читала теперь "вся страна" - о скорой смерти императора. Согласитесь - есть разница. И хотя Авель "зашифровал" свою весть и точную дату гибели государя, все же придание публичности этому документу разъярила государя, и он отдает приказ засадить прорицателя в каземат. 12 мая 1800 года Авель заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Но сидеть ему там недолго. Его предсказания сбылись в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. «Бедный, бедный Павел» скончался от «апоплексического удаpa», нанесенного в висок золотой табакеркой. Царствовал он, как и предрек Авель, четыре года, четыре месяца и четыре дня, не дожив даже до сорока семи лет, родился он 20 сентября 1754 года.
После смерти Павла I Авеля выпустили, спровадив под строгий надзор в Соловецкий монастырь, запретив покидать его. Но запретить пророчествовать вещему монаху не может никто. В 1802 году, украдкой, он пишет новую книгу, в которой предсказывает совершенно невероятные события, описывая «как будет Москва взята французами и в который год». При этом указывается 1812 год и предсказывается сожжение Москвы.
Предсказание становится известно императору Александру I. Обеспокоенный не столько самим предсказанием, казавшимся в то время диким и нелепым, сколько тем, что слухи об этом предсказании будут расходиться и разноситься молвой, государь повелел посадить монаха-предсказателя в островную тюрьму Соловков и «быть ему там дотоле, пока не сбудутся его пророчества».
Пророчества сбылись 14 сентября 1812 года, через десять лет и десять месяцев(!). Наполеон вошел в первопрестольную, оставленную Кутузовым. Александр I обладал прекрасной памятью и тут же, по получении известия о начавшемся в Москве пожаре, диктует помощнику своему, князю А. Н. Голицыну письмо в Соловки:
«Монаха Авеля выключить из числа колодников и включить в число монахов на всю полную свободу. Ежели жив, здоров, то езжал бы к нам в Петербург, мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить».
Письмо было получено на Соловках 1 октября и вызвало у соловецкого игумена Иллариона нервную дрожь. Видимо, с узником он не церемонился, потому встреча Авеля и императора ничего хорошего лично ему не предвещала. Наверняка узник нажалуется, а государь за обиды не пожалует. Илларион пишет, что «ныне отец Авель болен и не может к вам быть, а разве на будущий год весною». Государь догадался, что за «болезнь» у вещего монаха и через Синод повелел:
«Непременно монаха Авеля выпустить из Соловецкого монастыря и дать ему паспорт во все российские города и монастыри. И чтобы он всем был доволен, платьем и деньгами». Иллариону отдельно было указано «Дать отцу Авелю денег на прогон до Петербурга». Илларион после такого указа решил уморить голодом строптивого старца. Возмущенный Авель предрек ему и его помощникам смерть неминучую. Испуганный Илларион, знавший о пророческом даре Авеля, отпустил его. Но от пророчества нет спасения. Той же зимою на Соловках случился странный мор, сам Илларион скончался, так же «Бог весть от какой хворобы» умерли его подручные, чинившие зло Авелю.
Сам же монах летом 1813 года прибыл в Петербург. Император Александр I в это время находился за границей, и Авеля принял князь Голицын, который «рад бысть ему зело и вопрошал о судьбах Божиих». Беседа была долгой, точно ее содержание никому неизвестно, поскольку разговор шел с глазу на глаз. По свидетельству самого монаха, поведал он князю «вся от начала до конца». Услышав в «тайных ответах» предсказания вещего монаха, по слухам, судьбы всех государей и до конца веков, до прихода антихриста, князь ужаснулся, представить прорицателя государю не решился, снабдив его средствами и отправив в паломничество по святым местам.
Заботы о его материальном благополучии взяла на себя графиня П. А. Потемкина, ставшая его покровительницей и почитательницей. Несмотря на перенесенные невзгоды и лишения был монах Авель телом крепок и духом могуч. Он побывал в греческом Афоне, в Царьграде-Константинополе, в Иерусалиме. Насидевшись по тюрьмам, он остерегался пророчествовать открыто. После странствий поселился в Троице-Сергиевой Лавре и жил, ни в чем не зная отказа.
До нас дошли пророчества Вещего Авеля, и они так же разделяют людей, как прежде. Есть такие, даже из церковного руководства, и из чиновников - которым очень не нравятся его пророчества - как не нравились они и его современикам. Но для людей Божиих пророчества Авеля - это свет и радость. Потому что они говорят о восстановлении Святой Руси и о Белом царе. "Его жизнь достойна ужаса и удивления" - так написал Авель про себя. И вся жизнь Авеля, и все его пророчества, за которые он уплатит такую невероятно высокую цену - все это является свидетельством того, что пророчества его истинны и чрезвычайно ценны, особенно для нас с вами.