Часть 12
Алька решила, что больше не будет заходить к Алексею. Ну что она может сделать для него? Он достаточно взрослый мужчина, чтобы его уговаривать . Хотя, конечно, переживала. Ведь отлично помнила как оказалась одна в этой жизни, как отвернулись и предали самые родные и любимые люди. И если бы не тётя Таня, чтобы ещё с ней случилось. Прошло несколько дней.
- Алевтина, там тебя Парфёнов спрашивал.
- Что хотел?
- А мне откуда знать? Ты тут не вздумай шашни с больными крутить. Не для того тебя сюда взяли.
Зинаида Петровна поджала губы, с недовольством оглядывая девушку. Алька понимала, что старшая медсестра, мягко говоря, её недолюбливает. Причин этому старалась не искать и лишний раз на глаза не попадаться.
- Зинаида Петровна, ну какие шашни?! Может помощь какая нужна человеку.
- Ага, знаем мы эту помощь. Вертихвостка. Думаешь, если главврач за тебя горой стоит, можно что попало делать. Думаешь, не знаю, кто ты? Уголовница. Страшно на работу ходить.
Алька не стала дослушивать злые слова. Чувствуя как закипают горячие слезы, она ушла в свою каморку с инструментом. Уже не первый раз она слышала от Зинаиды такие речи. Та постоянно тыкала ей прошлым, пытаясь побольнее уколоть, придиралась к работе.
Ополоснув заплаканное лицо, Аля отправилась в восьмую палату. Тихонько постучав, заглянула. У кровати Алексея сидело двое военных, что-то возбужденно обсуждая. Девушка закрыла дверь и занялась работой, стараясь не попадаться на глаза Зинаиде.
День клонился к вечеру. За окном стало пасмурно, начал накрапывать серый дождь. Осень не радовала нынче солнышком, бабье лето где-то затерялось. Аля собиралась уже домой. Представив, что сейчас будет идти под холодным дождём,зябко поежилась.
- Аль, слава богу, ты тут. Парфёнов тебя зовёт.
- Не пойду, Оль. Что надо-то от меня? И так от Зинаиды выслушала сегодня.
- Аль, так она до всех докапывается. Не обращай внимания. Всех сожрать готова, чертова ведьма. Сходи.
Алька, вздохнув, сняла старенькую тонкую курточку.
- Ладно, схожу. Зинаида ушла?
- Да ушла. Иди, не бойся.
Зайдя в палату, Аля остановилась у порога. Алексей лежал, закрыв глаза. Она уже хотела уйти, тихонько повернувшись к двери.
- Я не сплю. Проходи.
- Вы что-то хотели?
- Сердишься? Не надо. Посиди со мной. Расскажи, как там за окном.
- За окном осень. Холодно и дождь. Я устала и хочу домой. Чаю горячего хочу. Фильм какой-нибудь посмотреть, добрый.
- А тут я. Зловредный капризный больной. Ко мне сегодня друзья приходили. Ждут моего возвращения на службу, а сами в глаза не смотрят.А я ведь понимаю, что своё отвоевал. Всё. Инвалид. Добро пожаловать в ряды пенсионеров.
Ты знаешь, я со своей женой.... бывшей женой, познакомился ещё в школе. Всё удивлялся, как она, благополучная избалованная девочка, на меня внимание обратила. Любил её сильно. Отец её хотел меня при себе оставить, а я армией грезил. Поженились. Я по командировкам, да по частям. Жена сначала со мной, а потом надоели ей эти переезды. Осела дома. Я в отпуск приезжал. Замечал ли, что мы стали чужие? Конечно. Я же не дурак. Но любил. Детей очень хотел, а она боялась фигуру испортить, да молодость и красоту не хотела менять на пеленки-распашонки. Мы не сейчас, получается, расстались. Давно уже. Просто я не хотел видеть очевидных вещей. И вот итог.
Алексей усмехнулся. Аля задумчиво смотрела в окно. Потом медленно повернулась к собеседнику.
- Зачем вы мне это говорите? Чтобы оправдать своё нежелание бороться?
- Не знаю. С чем бороться? В армию мне уже нет дороги. А больше я ничего не умею. Семьи тоже нет. Смысл? Да, я сломался. И мне не стыдно.
- Алёша... можно я буду вас так называть. Смысл есть во всём. Вы выжили, значит надо жить. Ну не живым же в гроб ложиться, в конце концов.
- Много ты понимаешь в жизни. Тебе лет-то сколько?
- 26
- А мне 42. Так что, тебе ли судить.
Алька криво усмехнулась, пожала плечами и, стараясь не хлопнуть дверью, ушла домой.
Алексей смотрел в потолок. Эта девчонка зацепила его. Своими серыми бездонными глазами, что ли. Он усмехнулся. Весь изуродованный, а туда же. Больно нужен он ей. Человек без жилья, денег и со статусом инвалида. Он вздохнул, закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но тут скрипнула дверь. Он повернул голову. На пороге стояла ночная санитарка. Леха не мог вспомнить, как её зовут.
- Спишь, бездельник?! Что ты Альке наговорил. На девке лица нет. Ты, мозгляк, не вздумай её обидеть! Её и так жизнь покрутила. Лежит барином, носом крутит. Кто тя, демона лешачьего, жалеть должон? Мой отец весь покалеченный с фронта пришёл. Троих детей нажил да воспитал. А ты тут разлегся, весь уплакался. Тьфу!!!
Алексей во всё глаза смотрел на седую, крепко сбитую старуху. Та сыпала ругательствами, не жалея эпитетов и голоса. Его охватила злость. Он порывался сказать воинственной бабке, что-нибудь обидное, хлесткое. Но вклиниться в это выступление было просто невозможно. Старуха разошлась не на шутку, ругая Алексея на чем свет стоит и грозя артритным пальцем.
- Понял меня, мозгляк? Чтоб у тебя больше думы не было девку забижать! Узнаю, своими руками штаны сдерну и задницу выпорю. Старуха развернулась и отбыла восвояси, продолжая ворчать. Злость потихоньку рассосалась и на Леху напал смех. Последний раз его так отчитывали в детдоме. Повариха частенько ругала его за проделки, но при этом жалела и подкармливала вкуснющими пышными оладушками, которые, вечно голодный Лешка, глотал не разжевывая, давясь слюнями и раскалённым тестом. Тётя Глаша,жалостливо гладила его по косматой взъерошенной голове.
- Не торопись. Ешь спокойно. Ох беда мне с тобой. Почто Ваньку опять поколотил? Почто всё воюешь-то? Живи спокойно. Учись прилежно. Может хоть человеком станешь.
Алексей так отчётливо все помнил. Мозолистые руки поварихи тёти Глаши, коими она могла увесисто и больно отходить по заднице. И пожалеть могла этими руками, мягко обнимая и вытирая слезы с заплаканных детских мордашек. Сколько раз он обещал себе навестить старушку. Да всё было некогда. Может и в живых-то её уже нет. Стало так стыдно. И за короткую память, и за жалость к себе. И одновременно захотелось оладушек, раскалённых и ароматных. И чаю, с мятой и смородиновым листом. Тётя Глаша таким поила. Перед девушкой завтра извиниться надо. Реально, как дурак себя вёл. Лешка начал смеяться. Вот ведь боевая бабка, отчехвостила от души, и вроде на душе полегчало, что ли. Даже вот есть захотел. Интересно, а что с Алей произошло такое. Молодая, милая. Глаза только очень грустные. Ладно, завтра спрошу.
Алексей закрыл глаза. Но сон не шёл. Разболелись обоженные лицо и руки. Болела голова. Воспоминания, как-будто сорвавшись с цепи, заполонили разум. Голодное оборванные детство, вечно пьяная мать, детдом и борьба за выживание среди таких же озлобленных мальчишек. Как-то к ним пригласили офицера. Серьёзный, седой мужик рассказывал об армии, о своей службе, а Лешка не сводил глаз с солдатской груди, увешанной наградами. И тогда он начал грезить службой в армии и геройскими подвигами. Начал хорошо учиться, меньше бедокурить. Как недавно это было. Так и не смог он уснуть до утра. Утро началось с болезненных перевязок, уколов и капельниц. Алексей всё подбирал слова, какие произнесёт, извиняясь перед девушкой с грустными серыми глазами. Хотя и не надеялся, что она заглянет к нему. Наконец усталость и бессонная ночь взяли своё и Алексей уснул. Проснулся от того, что его кто-то тихонько тормошил за плечо. Открыв глаза, он увидел перед собой Алю.
- Алёша, вы только сразу не ругайтесь. Хорошо? Я вам покушать принесла.
- А что принесли?
- Бульон куриный. Вкусный. По маминому рецепту. И оладушки. Только надо сейчас съесть. Потом остынет всё и будет невкусно.
Аля открыла контейнер с оладушками и по палате поплыл умопомрачительный аромат домашней еды. Алексей сглотнул слюну, живот предательски заурчал.
- Аля, вы на меня не обижайтесь, пожалуйста. Просто как-то всё произошло стремительно. Я не был готов. Сломался. Мир?
- Я с вами не ругалась. Конечно мир. Покушаете? Скоро ведь остынет. Я покормлю вас.
Аля, улыбаясь, зачерпнула первую ложку бульона. Алексей съел пару ложек, кое-как осилил оладушку и устало закрыл глаза.
- Не могу больше. Наелся. Спасибо. Вкусно, как у тёти Глаши.
- Ну вот и молодец. Я побежала, а то сейчас старшая опять выпишет на орехи.
- Аля, спасибо огромное.
- Я вечером загляну. Можно?
- Я буду ждать.
- Совсем забыла. Я ещё морс клюквенный принесла. Хотите?
- Да.
Аля напоила Алексея морсом и ушла, улыбнувшись на прощание. Алексей, разморенный едой, тут же уснул.
Продолжение следует...