10,3 тыс подписчиков

Гавриил Державин: “то в книгах рыться я люблю...”

14 июля 202314 июл 2023

2 мин

До того, как, в гроб сходя, благословить Пушкина, "старик Державин" был всех ничтожней, тоскуя в забавах мира. Вот как он описывал свой досуг в "Фелице": Иль, сидя дома, я прокажу, Играя в дураки с женой, То с ней на голубятню лажу, То в жмурки резвимся порой; То в свайку с нею веселюся, То ею в голове ищуся; То в книгах рыться я люблю, Мой ум и сердце просвещаю, Полкана и Бову читаю; За библией, зевая, сплю... К поэзии Державин шел извилистым путем. Поначалу получалось не очень. «Выходило коряво и неуклюже; ни стих, ни слог не давались, а показать было некому, спросить совета и руководства — не у кого». - напишет Ходасевич в книге "Державин". Ну и кстати, а может и не кстати, все это потом он на въезде в Санкт-Петербург, где свирепствовала чума, сжег: Все, что во всю молодость свою чрез 20 почти лет намарал, как то: переводы с немецкого языка и свои собственные сочинения в прозе и стихах. Хороши ли они или дурны были, того теперь сказать не можно; но из близких его приятелей кто чит

До того, как, в гроб сходя, благословить Пушкина, "старик Державин" был всех ничтожней, тоскуя в забавах мира. Вот как он описывал свой досуг в "Фелице":

Иль, сидя дома, я прокажу,

Играя в дураки с женой,

То с ней на голубятню лажу,

То в жмурки резвимся порой;

То в свайку с нею веселюся,

То ею в голове ищуся;

То в книгах рыться я люблю,

Мой ум и сердце просвещаю,

Полкана и Бову читаю;

За библией, зевая, сплю...

К поэзии Державин шел извилистым путем. Поначалу получалось не очень.

«Выходило коряво и неуклюже; ни стих, ни слог не давались, а показать было некому, спросить совета и руководства — не у кого». - напишет Ходасевич в книге "Державин".

Ну и кстати, а может и не кстати, все это потом он на въезде в Санкт-Петербург, где свирепствовала чума, сжег:

Все, что во всю молодость свою чрез 20 почти лет намарал, как то: переводы с немецкого языка и свои собственные сочинения в прозе и стихах. Хороши ли они или дурны были, того теперь сказать не можно; но из близких его приятелей кто читал… весьма хвалили...

Ну а кто ж, как ни приятели, и похвалят. Видимо, те, с кем он в картишки резался:

Научился заговорам <…> и всяким игрецким мошенничествам. Но, благодарение Богу, что совесть или, лучше сказать, молитвы матери никогда до того не допускали, чтоб предался в наглое воровство или в коварное предательство.

Можно сказать, что "Фелица" возвела его в сан державного поэта. Державин получает за оду Екатерине огромный по тем временам гонорар.

При всей сервильности одна получилась весьма философская. Вот формула человека вообще:

Таков, Фелица, я развратен!

Но на меня весь свет похож.

Кто сколько мудростью ни знатен,

Но всякий человек есть ложь...

Определение абсолютно современное, актуальное, хотя будущий гимно-писец вроде бы это писал о себе.

Ну а когда этап од и гимнов ("Гром победы раздавайся"), был пройден, Державин создал что-то совершенно непостижимое.

Стихотворение "Бог":

Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна Божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь – я раб – я червь – я бог!

Но, будучи я столь чудесен,

Отколе происшел? – безвестен;

А сам собой я быть не мог.

"И меж детей ничтожных мира" Державин по праву занимает в русской поэзии место державное. Его трон непоколебим. Жалко, однако, что начинающие поэты его не читают, предпочитая Державину рэп.

А ведь некогда Иосиф Бродский написал свое знаменитое стихотворение “На смерть Жукова” в подражание именно Державинскому “Снегирю”, посвященному Суворову:

Вижу колонны замерших внуков,

гроб на лафете, лошади круп.

Ветер сюда не доносит мне звуков

русских военных плачущих труб.

Вижу в регалиях убранный труп:

в смерть уезжает пламенный Жуков.

И вот Державин: