Здравствуйте всем.
Продолжаю печатать #ВоспоминанияМоегоОтца - Сыч Степана Степановича о своем детстве.
А потом пошла жатва (1848 год). Стояли погожие дни и люди, даже те, кто не работал в колхозе, с утра до сумерек убирали жито и рожь. А у кого была живность, корова, многие завели и свиней, гуси, благо Рось и ручей рядом, куры, были на руках детей. Все дети, у которых не было живности, куры, гуси не в счет, тоже шли с мамами в поле. Бегал с ними и я. Не было тогда комбайнов, не знали даже что это такое, было только несколько штук косилки, которые тянули 2 лошади. А так – мужчины косили косами, женщины жали серпами. За ними шли женщины, подбирали скошенное в снопы, выбирали стебли без колосков, скручивали в переясла, типа веревки, вязали. Другие подбирали снопы и сносили их в копны и аккуратно ставили колосьями кверху. И тут наступала пора малышей. Как только заканчивали ставить копну, уходили дальше за жнецами, тут на копны садились галки и клевали зерна, хотя до косовицы их почти не было. Вот мы бегали от копны к копне и гоняли их палками из подсолнухов. Так работали до обеда, потом приезжали подводы, привозили молоко, хлеб и мед и каждый ел, сколько хотел, но жнецы много не ели, чтобы потом не тяжело было работать. Зато малыши наедались вволю, вот еще и поэтому мы бегали в поле. После обеда снопы грузили на подъезжающие подводы-телеги и везли на ток для обмолота. И там мужчины посильнее распустив снопы, обмолачивали цепами. Цеп – это 2 гладкие палки для рук, примерно по 1,5 метра для ударов по колоскам, соединенные сыромятным ремнем. Обмолотчик размахиваясь сверху, ударял по снопу, затем поднимал с небольшим поворотом и чуть вращая вновь ударял. И так по много часов подряд, иногда останавливаясь для отдыха, чтобы восстановить дыхание. Важно было попасть в ритм, как при беге, чтобы не сбить дыхание. Взмах – вдох, удар выдох. Некоторые умельцы, я помню кузнеца, без передыха работали по часу, а то и больше. После работы, возвращаясь домой, люди жаловались на ломоту в спине и костях, но были рады хорошему урожаю. В 1947 году школа ходила по колоски, но помню, что они были в основном плюсклые, а в том 1948 году были большими, крупнозернистыми, поэтому и снопы были тяжелее. Зато помню, как радовались соседки, придя домой, и увидев, что вся живность накормлена, обихожена и им можно отдохнуть. Ведь малые всю домашнюю работу поделали в свои 6-8 лет, а девочки постарше, лет по 10-12 успевали у всех по очереди соседей подоить коров, и кто из малых не совсем еще умел, то варили еду для соседских семей, все остальные были с раннего утра и до вечера в поле.
Школа тоже участвовала в жнивах, учителя и средние по 10 12 лет дети помогали собирать скошенное в снопы. По двое снопы, а они в то лето были где-то по 20 кг, я не мог поднять, носили к копнам, а там их умеющие делать ставили в копны. Часть учителей оставалась руководить старшими 12-13 лет ребятами для работ по хозяйствам в селе и на ферме. Мальчишки постарше 13-15 лет возили, грузили снопы на ток, а некоторые и молотили. А потом после уборки вся школа пошла собирать колоски. Брали дома торбочки, у кого не было, выдавали колхозные и собирали колоски. Носили их и ссыпали в мешки и потом отвозили на ток, для обмолота. Каждую торбочку отмечали в тетради и кто собирал больше всех, нескольким детям потом давали подарки. Некоторые собирали по 30-40 торб, некоторые поменьше, потому что торбы у них были побольше, это тоже отмечалось. Средняя торба была с собранными колосками 2-3 кг весом, а некоторые побольше до 5-6 кг. На обед нам привозили, как обычно из колхоза хлеб, воду, молоко, мед. Все наелись и побежали играть на опушку леса, и вспугнули там белочку. Она забралась на отдельную, метрах в 30 от леса сосну, цокала, бегала по ней. Дети окружили сосну, взялись за руки и ребята постарше полезли гонять белку, чтобы она прыгнула вниз и там ее поймали. В конце концов, белка прыгнула, пролетела где-то метров 15 от сосны и вцепилась зубами в руку одной из девочек лет 10. Девочка закричала, потому что белка прокусила ей кисть. Мы подбежали, расцепили ножиком зубы уже мертвой белки, она умерла от разрыва сердца, говорили старшие. Потом из нее сделали в школе чучело и все, кто ходил смотреть на него, жалели пострадавшую девочку и белочку.