Просыпаться пока не хотелось, ей снился сон про то, как из яйца вылупился цыпленок.
Летом, они с Леночкой и правда расковыряли яйцо в инкубаторе. У Леночкиного отчима было новое развлечение - разводить кур. Девчонки тайком сделали маленькую дырочку и смотрели - что там внутри. Ведь просто невыносимо так долго ждать цыплят. Внутри почему-то было пусто.
Будильник зазвонил около самого уха. «Не залёживайся долго, а то опять принесу чайник» - раздался бодрый голос мамы. С чайником Маруся была знакома лично. Однажды утром, он плюнул ей в самое ухо ледяной водой. Так будили в детстве и маму. Это был еще один урок, что “и так” с ней тоже можно.
За окном было темно, по стеклу тянулись капли дождя, кухонное радио вещало “Пионерскую зорьку”, сообщая, что 8 утра вот-вот наступит. Натягивая колготки, Маруся думала, что наверное никому не интересно, что у неё сейчас на душе, как говорила бабушка. О чём она думает, чего хочет или нет. Может даже всему миру на это наплевать. Сейчас папа, как обычно, возьмёт её за руку, по дороге на работу заведёт в группу, и унылое утро вновь запахнет садом.
***
В группе было тепло, Маруся задумчиво стягивала резиновые сапоги, ребята гудели, мальчишки делили машинку, новенькую девочку уговаривали остаться на два часа. “Два часа!” - подумала Маруся.
На завтрак была манная каша. Липкая, тягучая, нелюбимая манка. Леночка рассказывала, что с вареньем она съедобна, но варенья здесь не было. Маруся знала, что есть манку придётся, заставят, аргумент у воспитателя железный - девчонка тощая, колготки сваливаются и висят до колен - стыдоба. Обычно спасал чай, которым кашу можно было запить. Но сегодня принесли кофе с молоком и противной плавающей пенкой. Утешение так-себе. Маруся почувствовала как горло её сжимается. Такие завтраки были настоящей пыткой, потому что заканчивались они обычно одинакового - воспитатель кормила Марусю, впихивая в неё “очень вкусненькую кашку”.
День потянулся. Это был кем-то выдуманный распорядок, где за всех всё давно решили. Им как обычно, говорили: что делать, куда можно, что нужно, где стоять, где садиться, кормили, отправляли спать по часам, кричали, одергивали, когда становилось весело.
Вечером, Маруся стояла около забора, высматривая маму, узнать которую было легко. Издалека, она всегда бодро махала дочке рукой. Появление мамы означало свободу. Они шли вместе, держась за руки. Маруся весело шлепала по лужам и хохотала, а мама улыбалась ей в ответ. В такие минуты, девочке казалось что всё так просто и легко, и мама наверное должна понять, что Марусе плохо, что каша застревает в горле, что запах сада невыносим, и вообще - ведь дома лучше. Но понимающая про лужи мама, не понимала про сад и кашу, как и не понимала про чайник.
Запах сада остался в памяти на всю жизнь. Утром Марусю привезли из реанимации. Лёжа на кровати она думала о своей маленькой малышке. И о том, что не смотря на боль уже очень хочется есть.
Загремела тележка и в палату раскачиваясь, вошла румяная женщина с тарелкой в руках. “Вот поешь кашку, вкусненькая, кушай скорей, скоро ребёночка принесут.” - пропела она. В нос Маруси ударил запах манной каши. Резко вспомнилось дождливое утро, колготки, детский сад, тоска и ощущение, что наверное никому не интересно... Горло её знакомо сжалось.
Вновь вошла “румяная женщина”. В руках у неё была тарелка, на которой лежало печёное яблоко. “Ну что, не любишь ты манку? Я сразу поняла. Я её тоже не люблю, с детства. Вот, печёное яблочко, его вам тоже можно. Кушай! Скоро дочку привезут, кормить будешь.” - нараспев сказала она. Глаза Маруси наполнились слезами, они катились и катились, такие соленые, тёплые, и “говорящие”, что кому-то ЭТО все-таки интересно.
“Никогда, никогда этого не будет в твоей жизни!” - шептала она своей малышке.
А через год в деревне, они с Ленкой прогуливая коляски, вспоминали про инкубатор, цыплят, которые всё-таки вылупились и про своё детство, которое не смотря на невзгоды, хранило и много хорошего в своей истории.
Автор: Анна Лавьер
Семейный психолог Анна Лавьер
Запись на консультацию на сайте