Поэт Иосиф Бродский в 1971 году написал в коротком стихотвореним «Герб» в цикле «Литовский дивертисмент» следующие строки о гербе "Погоня":
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч.
Я не знаю – случайное ли это совпадение, или поэтическое прозрение – но Бродский, зарифмовавший литовскую «Погоню» со Святым Георгием на гербе Москвы, был абсолютно прав.
Гербы двух вековечных соперников, Литвы и Москвы, действительно близкие родственники.
Святым Георгием московский всадник стал довольно поздно, а изначально это был светский конный воин, которого на Руси называли «ездец».
Чаще всего ездец рисовался в одном из трех вариантов – с мечом, с копьем и с соколом. Именно ездец стал основой и московского и литовского герба, причем в обоих государствах он присутствует во всех трех вариантах.
Всадника с соколом, к примеру, мы видим на монетах московского князя Василия I Дмитриевича и на лицевой стороне печати его сына Василия II Васильевича. Но он есть и на печатях литовского князя Наримунта и его детей Александра Наримунтовича и Патрикея Наримунтовича.
Ниже – печать литовского князя Скиргайло Ольгердовича, брата и соратника великого князя Литовского и короля Польского Ягайлы (слева – оригинал, справа – прорисовка).
Как мы видим, вполне традиционная «Погоня», даже щит с шестиконечным лотарингским крестом на месте. Но всадник – не с мечом, а с копьем, как в Москве.
А вот обратный пример. Московский всадник на печатях великого князя Московского Василия Дмитриевича, сына Дмитрия Донского.
Для сравнения – «Погоня» на печатях жившего в то же время великого князя Литовского Витовта Кейстутьевича.
Как говорится – найдите десять отличий.
В общем, не приходится удивляться, что статья известного исследователя С. Е. Рассадина, посвященная этой теме, носит название «Ездец московский» и его двойник литовский».