"О, божечки, божечки, сейчас же мама придёт!" - вскрикнула Таня и заметалась по квартире. К слову сказать, Тане уже 37 и она давно живёт отдельно. Но вот этот животный страх от того, что мама сейчас придёт с работы, а дома ещё не убрано, остался. Она хорошо помнила, как мама корчила недовольную мину, проведя пальцем по подоконнику. Как поджимала губы, заметив грязную тарелку в раковине, а потом долго орала. И про то, что она устаёт, и про то, сколько стоит Танина одежда, и про её отца "недоумка" и всех его родственников. В этот поток ругательств, как в водоворот попадало все, включая Танину внешность и Таниных же подруг, любимые книги и увлечения. Заканчивалось все эпитетами о соседях и государстве в целом. Потом мама устало падала на стул и долго молчала глядя в одну точку. Таня во время маминого выступления вжималась в стену, пытаясь слиться с пожелтевшими обоями и не издавала ни звука. Нельзя. Нельзя прирекаться, за это можно получить пощечину или подзатыльник. Нельзя говорить, что