Найти в Дзене

Иначе жизнь становится невыносима…

Однажды в феврале один режиссёр – хулиган (сценический) и эпатажник выпустил некий манифест… Как я тогда писал: вот что значит тонкая душа художника! Как быстро и как точно она уловила “ветер перемен”! Торопитесь, мастера культуры, поставить свои подписи – те, примкнувшие последними, не будут так обласканы! Прошло два года и – на этот раз это было лето, – появляется другая программная статья деятеля театра. На этот раз она был посвящена вопросам эмиграции. Согласимся, на протяжении российской истории эта тема всегда была актуальной. Какое же новое слово открыл нам маэстро? Я нашёл там только только две проблемы: Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. [...] − Видите ли, профессор, − принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, − мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки з

Однажды в феврале один режиссёр – хулиган (сценический) и эпатажник выпустил некий манифест… Как я тогда писал: вот что значит тонкая душа художника! Как быстро и как точно она уловила “ветер перемен”! Торопитесь, мастера культуры, поставить свои подписи – те, примкнувшие последними, не будут так обласканы!

Прошло два года и – на этот раз это было лето, – появляется другая программная статья деятеля театра. На этот раз она был посвящена вопросам эмиграции.

Согласимся, на протяжении российской истории эта тема всегда была актуальной. Какое же новое слово открыл нам маэстро?

Я нашёл там только только две проблемы:

  1. Этот текст невозможно читать. Нет, могут, конечно, быть и любители такого стиля или, допустим те, для кого их чтение является профессиональной обязанностью, но я бы ушёл с такой работы после пары часов, не требуя зарплаты за неполный день.
  2. Автор попытался исследовать данный феномен методами драматургии, но “его подвело полное незнание предмета”. Поэтому пришлось прибегнуть к старому приёму: были призваны на помощь древние советские стереотипы в обёртке субъективных и не имеющих никаких обоснований абстрактных представлений, но они не могли скрыть простого факта обслуживания запросов режима.
Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил.
[...]
− Видите ли, профессор, − принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, − мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.
(М. Булгаков. Мастер и Маргарита.)

Но не будем строги к художнику; он так видит.

Меня всегда интересовал вопрос: как по ночам спят те, кто продаёт себя за деньги? Или за удобство (что – в конечном счёте, – трансформируется в деньги)?

Какие оправдания своим поступками они придумывают – не для окружающих; для окружающих можно придумать всё, что угодно и это будет легко и убедительно, – а для себя, ведь именно оправдание перед самим собой – самое сложное?

Как впоследствии они доказывают – окружающим и, в первую очередь, самому себе, – что в какой-то момент своей жизни они поступили правильно, что у них не было другого выхода (или, другими словами, “им не оставили выбора”)?

Как они потом живут? Всё хорошо? Вкусный обед, бокал вина, мягкие подушки?..

И мысли, мысли по ночам…

Или нет мыслей?

Наверное, нет.

Иначе жизнь становится невыносима…