Ещё до начала движения русских войск канцлеру А. М. Горчакову пришлось решать многочисленные дипломатические проблемы. В частности ему удалось договориться о свободном проходе русских войск через территорию Румынии, которая в итоге стала союзником России. При этом Горчаков заблаговременно оговорил возможность возвращения России южной части Бессарабии, которая была утеряна по Парижскому договору.
Канцлер, несмотря на свой преклонный возраст, сопровождал императора к театру военных действий, хотя и не переправился через Дунай, обосновавшись в Бухаресте. Он не потерял надежды на возможность уладить конфликт дипломатическими методами до того, как русской армии придётся пересекать Балканский хребет. Претензии к Турции Горчаков также считал нужным ограничить, чтобы исключить возможность слишком активного вмешательства со стороны других держав.
Подобная позиция у многих в руководстве страны и армии вызывала понятное недовольство, тем более что начало военной кампании оказалось для русских войск вполне удачным. Горчаков во многом оказался отстранён от руководства внешней политикой. Однако он не прекращал дипломатическую работу, стремясь предотвратить развитие событий по сценарию Крымской войны. Ему приходилось вести напряжённые переговоры не только с Великобританией, в чьей враждебной позиции никто не сомневался, но и с номинальным союзником Австро-Венгрией, которая действовала во многом под английским влиянием. Горчаков стремился по мере сил успокоить Великобританию, гарантировав ей, что Россия не собирается мешать английскому судоходству ни в Персидском заливе, ни в районе Суэцкого канала, ни даже брать под свой контроль черноморские проливы.
Тем временем после определённых неудач русской армии удалось всё же сломить сопротивление турок, занять практически всю территорию Болгарии и выйти буквально к самым стенам турецкой столицы. Естественно, что такие успехи России вновь вызвали опасения у английского правительства. Оно настаивало на том. что любые мирные соглашения между Россией и Турцией должны были заключаться только при участии великих европейских держав. Для того чтобы подкрепить свою позицию, Лондон отправил в Мраморное море свою эскадру. Это, однако, вызвало ответную жёсткую реакцию со стороны России. Если до этого Горчаков готов был соглашаться на многие уступки, то теперь он рекомендовал русской армии войти в Стамбул, аргументируя это следующим образом:
«История учит нас, что слабость континента постёгивает наглость Англии».
Впрочем, непосредственно в сам Стамбул русские войска всё же не вошли, остановившись в предместье Сан-Стефано. Российское правительство хотело добиться от Турции скорейшего заключения мира, чтобы потом иметь возможность в более спокойной обстановке договариваться с европейскими державами.
Предварительный мир был подписан в марте 1878 года. Турция в соответствии с условиями договора вынуждена была окончательно признать независимость Сербии, Румынии и Черногории, которые также получали существенные территориальные приращения. Болгария объявлялась автономным княжеством, которое выплачивало Турции номинальную дань, однако обладало практически полной самостоятельностью. Отдельным пунктом предусматривалось, что
«оттоманские войска не будут более находиться в Болгарии, и все прежние крепости будут срыты на счет местного правительства».
Россия получала довольно значительные территориальные приобретения на Кавказе, к ней переходили такие города как Ардаган, Карс, Батум. Россия возвращала себе утраченную к Крымскую войну южную Бессарабию получала таким образом контроль над устьем Дуная.
Однако эти условия мирного договора не устраивали европейские державы и прежде всего Великобританию. Больше всего неудовольствие вызывал тот факт, что Россия через Болгарию могла получить непосредственный доступ к Средиземному морю. Объяснения Росси, что политика Болгарии будет вполне самостоятельной, никого не устраивали. Англия сумела выступить единым фронтом с Австро-Венгрией, которая упрекала Россию в нарушении более ранних соглашений. При этом Англии удалось получить от Турции остров Кипр, таким образом расплатившись за защиту своих интересов. Расчёт России на возможную поддержку со стороны Германии также не оправдался. Бисмарк советовал российскому императору согласиться на обсуждение условий окончательного мира на международном конгрессе. При этом немецкий канцлер гарантировал максимально честное обсуждение всех имеющихся проблем и противоречий.
Россия вынуждена была согласиться на проведение конгресса. Так как возможной альтернативой ему была бы война. Местом проведения этого международного форума был выбран Берлин. Бисмарк хотя и объявил себя нейтральным посредником, однако в реальности поддерживал требования Англии и Австро-Венгрии. Вряд ли стоит в данном случае предъявлять немецкому канцлеру какие-либо моральные претензии. Он заботился исключительно о защите интересов собственной страны. Бисмарк понимал, что Россия не подходит на роль младшего партнёра в союзе, тогда как Австро-Венгрия будет вполне довольна такой ролью. Однако лояльность Австро-Венгрии нуждалась в поддержке Германией её балканской политики.
Франция далеко не в полной мере оправилась от разгрома 1871 года и поэтому не могла рассматриваться как полноценный участник переговоров. Она хотела лишь избежать повторения в ближайшие годы войны с Германией.
Россия теоретически допускала возможность начала военных действий, были приведены в готовность войска, расквартированные в Туркестане. Однако в конечном итоге сильнее оказалось желание сохранить мир. По мнению Горчакова, на этом конгрессе Россия столкнулась
«со злой волей почти всей Европы».
Результатом упорных переговоров стало подписание в июле 1878 года Берлинского трактата, который существенно умалял те результаты, которые обеспечивал Сан-Стефанский мир.
В наибольшей степени изменения коснулись судьбы Болгарии. Болгарская территория была разделена на три части. Только северная из них, на территории вплоть до Балканского хребта получала автономию на тех условиях, которые были предусмотрены русско-турецким соглашением. Во многом благодаря усилиям Горчакова в состав этих территорий вошли районы Варны и Софии, которые находились уже за Балканским хребтом. При этом срок возможного пребывания на этих территориях русских войск сокращался с двух лет до 9 месяцев. Южнее Балканских гор возникала автономная провинция Турции Южная Румелия, которая практически не имела какой-либо самостоятельности. Земли же, которые имели выход к Адриатическому и Эгейскому морям возвращались Турции без каких-либо обязательств с её стороны.
Хотя независимость Сербии Черногории была официально признана Турцией, однако их территориальные приобретения были значительно урезаны. Черногория лишилась права иметь военный флот, а морской контроль за её побережьем передавался Австро-Венгрии.
Вообще можно говорить о значительных успехах именно Австро-Венгрии, которая, не участвуя вообще в войне, получила право на занятие территории Боснии и Герцеговины.
Россия согласилась на некоторое уменьшение своих территориальных приращений на Кавказе, однако сохранила земли Бессарабии. При этом на Бессарабию претендовала также и Румыния. Таким образом оправдывались прогнозы Горчакова о том, что балканские государства отнюдь не собираются избегать споров с Россией. Успехом дипломатии Горчакова можно считать получение Россией такого города как Батум, который на тот момент не был занят русскими войсками и представлял хорошую гавань для флота. Впрочем России пришлось пойти на определённые уступки и предоставить этому городу статус свободного порта.
Берлинский мир стал достаточно болезненным для российского общественного мнения, особенно для тех, кто мечтал о создании единого славянского государства под фактическим управлением России. Вполне естественно, что нашлись желающие искать виноватых в том, что всё закончилось не так как многие ожидали. В глазах многих такими виноватыми оказались как раз дипломаты, которых упрекали в том, что они позволили похитить лавры победы у доблестной армии.
Известно, что и сам Горчаков не склонен был считать Берлинский конгресс дипломатическим успехом. До нас дошло известное высказывание канцлера:
«Берлинский конгресс есть самая чёрная страница в моей служебной карьере».
Однако нужно понимать, что такая оценка Берлинского конгресса во многом объясняется его сравнением со Сан-Стефанским миром. Конечно, по сравнению с его условиями, решения Берлинского конгресса сложно назвать благоприятными для России. Однако стоит учитывать, что полностью воплотить в жизнь все условия соглашения в Сан-Стефано было крайне маловероятно. Поэтому оценивать итоги русско-турецкой войны стоит всё-таки как ещё один важный этап на пути преодоления негативных последствий войны Крымской. А. М. Горчаков сделал всё возможное для того, чтобы Россия сумела расширить свою территорию, получить выход к Дунаю и помочь балканским народам.
Война стала началом охлаждения между Россией и Германией. Однако это тоже нельзя назвать чем-то неожиданным. Вся политика, проводимая Бисмарком, неизбежно вела к этим последствиям.