Отец рождение сына обмывал до потери сознания. Дочери его не волновали. Для него желательно, чтобы их дома вообще не было. Главное - выпивка, друзья и свободная хата!
Девочки были у бабушки. Днем прибегали домой, забрать учебники, затопить печку, прибраться и приготовить нехитрый ужин для отца. Старались не попадаться ему на глаза. Зачем лишний раз раздражать человека? Лучше быть ниже травы, тише воды...
В тот день Назира пришла по раньше со школы, разболелся живот, и ее отпустили с уроков. Но бабушка и слышать не хотела:
- Иди домой. Скоро ваша мать приедет, выписывают ее. Приберись там, отца в бане надо искупать, затопи. Как никак сына человек встречает, продолжителя нашей фамилии!
- Бабушка, у меня живот болит, сильно. Схватит, не отпускает долго. Можно я чуть позже пойду, с Нурией.
- Нет! Ты с одного раза что ли не понимаешь! Не прикидывайся больной! Живот болит только при одном случае- когда рожаешь! Марш домой! Лентяйка! От работы отлынивает она еще! Кто тебя такую замуж возьмет, вон какая вымахала кобыла! Толка нет от вас! Зачем вас, мать ваша, бестолковая, родила!!! Уууу на голову моего сына свалились.... Вырастил лодырей! Иди, глаза мои чтоб тебя не видели!!!
Бабушка Назиру выставила за дверь. Ей ничего не оставалось, как идти домой. Еле волоча ноги, она, опустив голову, шла в ненавистный дом, где шайтантуй устроил их отец.
К ее появлению не рады были ни "друзья" отца, ни сам он.
- Чего тебе надо? Почему не у бабушки?
- Мама скоро возвращается. Ее выписывают. Бабушка наказала дом отмыть и баню подготовить, чтобы искупать братика...( не скажешь же в лицо отцу, кого именно надо привести в порядок)
- а-а-а-а-а. Когда мать твою выпишут?
- Не знаю. Забыла спросить. Может завтра?
- Дырявая башка ты!!!! Иди отсюда! Ух, родились на мою голову!!!
Дома стоял дым и запах махорки. Кто-то прямо в доме и курил. Собутыльники расходились нехотя. Да, и выпивка закончилась. Отцу только и то надо было, повод. Ушел к "другу".
Назира, превозмогая боль, начала уборку. Развела водой кусок белой глины. Предстояла побелка печки и кусочек стены. Надо вытащить на снег половики, освежить их, и постель тоже. Вытряхнуть. Мытье полов займет целый день, натоптали знатно. Тут прямо с ножом доски надо скоблить, потом еще и мочалкой вымыть. Только вот успеют ли полы до вечера высохнуть...
Ведь еще в баню надо натаскать воды, дрова подготовить, а они, зараза, сырые, не колотые...Одно мучение печку топить...
Потом и в дом и вода, и дрова нужны. Посуда не мытая целый тазик, приготовить покушать, ах, еще же мама велела достать из чердака колыбель, вымыть, перешить ткань- основу, подготовить занавеску, их старые платья переделать под пеленки и все это должно быть готово к ее приезду.
Эх, женская доля...
Назира боялась не успеть все это сделать. Еще и живот тянет сильно, аж от боли дышать не возможно. Ее бросало в холодный пот, перед глазами временами темнело, но она упорно занималась побелкой.
Нурия пришла после школы. Увидела бледную, как бумага, сестру на полу. Что то не хорошее происходит и побежала за фельдшером. Сердце бешено стучит, руки дрожат, никак не может открыть калитку, хочется громко кричать, но в горле ком, а в голове шум. Из глаз ручейками бегут слезы
- Ээээ, помогите, помогите...
Чей-то слабый голосок за калиткой услышала фельдшер. Сперва ей казалось, что показалось. Подошла к окну, посмотрела и обратно вернулась к своим приборам, занялась стерилизацией шприцов. Раньше они были стеклянные, многоразовые.
- Апай! Эээээ, помогите...
Опять тихий голос. Фельдшер вышла на крыльцо, открыла калитку и на нее упала Нурия. Она настолько была потрясена, нервная система ребенка дала сбой. Не смогла справится со стрессом. Ступор. Нурия не чувствовала ног- рук, рот не открывался, сопротивлялся, с трудом еле выговорила:
- Там Назира, на полу. Умирает...
Фельдшер, оставив ее на крыльце, побежала к ним, домой. Назиру нашла на полу, возле печки, с мочалкой на руке, уже с открытыми, стеклянными глазами...
Назире было всего пятнадцать лет....
Фельдшер вышла на улицу с тяжёлым сердцем. Она ничем не могла помочь. Как раз со школы возвращался сосед- друг Назиры. Фельдшер попросила его сходить за бабушкой.
На следующий день похоронили Назиру. Нурия не помнит эти дни. Она была почти неделю в бреду, с высокой температурой, звала мать и сестру. Выхаживали ее бабушка с фельдшером.
На похороны приехала только третья сестра. Две старшие только родили своих детей,малышня была слишком мала для такой дороги.
Мать с младенцем вернулись с роддома в тот же день, вечером. Их привез молоковоз колхоза. Встретил холодный дом, мрачные родные и пьяный муж. Для матери смерть дочери стало шоком, но она отошла от этого быстро. Полностью растворилась в сыне, она души не чаяла в нем. Нурия горевала долго, болезненно. Она скучала по сестре, ведь Назира была единственным родным человеком. Вещи сестры хранила бережно. В самые трудные моменты она обнимала ее платье, вдыхала запах сестры и мысленно разговаривала с ней. Рассказывала все самые сокровенные тайны, переживания, свои обиды, делилась радостью.
Шло время, потихоньку боль утраты притупилась. Рос братик. Назвали его Ниязом. Он был копией старшего брата. Нурия больше к нему испытывала злость, временами ненависть. Сколько раз из-за него ей попадалось и от отца, и от матери. Даже за малейший писк прилетало. Нияз был беспокойным ребенком. Плакал днем и ночью. Покоя никому не давал. Только на руках. Вся работа легла на плечи Нурии, даже грязные пеленки. И в место матери на ферму бегала она.
Отец, как обычно, все что зарабатывал пропивал. Бабушка приходила на пять минут, отчитывала сноху и уходила к себе. Все были виноваты в алкоголизме сына.
Днем скандалила бабушка, ночью барагозил отец. Спокойной жизни не было.
И все чаще и чаще Нурия ночью с Ниязом на руках убегала к соседям от побоев отца. Он не разбирал кто перед ним, младенец ли, дочь ли, жена ли, избивал всех. Мать покорно терпела.
Продолжение следует...