Жила-была вещь в шкафу. Из шкафа ей нельзя было выходить. Нельзя прийти в гости, позвонить, написать и даже сказать она ничего не могла. Потому что не должна.
Потому что вещи никто не спрашивает. А когда она все-таки пыталась сказать, возразить или предупредить - никто не обращал внимания.
И она просто думала. Этого ж нельзя запретить.
И, много думая, вещь решила самое главное для себя - в любых обстоятельствах быть полезной.
До шкафа вещь повидала жизнь и мир, и обладала опытом и знаниями. Потому что когда-то нитки, из которых она была выполнена, паслись на альпийском лугу, напитывались изумрудной сочной травой, видели солнце и горы, любовались цветами, много путешествовали - каждое утро из загона до высокогорной долины.
Вещь неплохо разбиралась в породах сторожевых собак, но это не помешало ей услышать разговоры пастухов, которые обсуждали сегодняшние житейские истории и политические события вчерашних газет, и она училась у них логике и аналитике, не хуже журналиста, который слушает.
Потом ей пришлось пройти также производственный процесс, а дальше она узнала основы продаж и логистики.
И, наконец, став вполне приличной вещью, она попала на прилавок вполне приличного магазина, куда заходили вполне приличные джентльмены и ощупывали её не только глазами.
И вот один ее купил, и она полюбила своего хозяина - радовала новизной и нарядностью, согревала теплом, старалась не мяться. не вытягиваться и не закатываться, а после стирки не тускнеть.
А, главное, согревать человека в холодный день...
Впрочем, к ней был пришит соответствующий ярлычок, за что и оценил в магазине будущий хозяин. И он не ошибся. Вещь служила долго и не теряла своих качеств.
Жизнь хозяина вещь знала близко, ведь она бывала близко к его телу, а иной раз и к душе - он ею любовался и даже поглаживал, улыбаясь.
Сколько раз, глядя за окно, вещь давала совет о погоде (сказывалась жизнь в предгорьях), увы, только этот совет хозяин и слушал, и то не всегда. "Я очень теплая, а сегодня яркое солнце, не стоит надевать меня", "Но ты такая красивая..." И приходилось таскаться за хозяином в сумке... "Смотри, ветер...", но хозяин беспечно махал рукой, а потом грустил о вещи в весеннем парке...
Хозяин к вещи очень привык. И совершенно перестал беречь и считаться с указаниями на ярлычке, хотя вещь выворачивалась наизнанку, чтоб он перечитал о ее свойствах и методах ухода. Напрасно, он не раз постирал ее в машинке, не раз посидел у костра и бросал на дожде...
Но ведь не только о бытовых делах пыталась говорить хозяину вещь - она знала немало о жизни, производстве, продажах и логике. "Послушай меня внимательно - говорила вещь - и тебе не придётся читать ненужные статьи и покупать ненужные вещи". Но ее не слышали.
И постепенно вещь поблекла и потерлась, её все реже и реже вынимали из шкафа, и, умея читать мысли, она понимала, что ее скоро отдадут или просто отнесут куда-нибудь в пакете.
Так, конечно, и случилось.
Вы скажете - ну и какие выводы? А выводы делайте сами.
