Пригородные электрички — они, как село. Когда каждый день возвращаешься домой из города, едешь с одними и теми же людьми. Знаешь уже всех, здороваешься. Знаешь, кто где сидеть любит. Иногда, если чужой по незнанию чьё-то место займёт, даже сказать можешь. Не чтобы ругаться, конечно, не до скандала. А городские, они часто не понимают. Им скажешь, что это чужое место, а они возмущаются. Как чужое? Здесь все места общие. Я тоже имею право! С такими, конечно, не споришь. Ну имеешь право и имей. Тебе с этим жить. Но бывают и такие, что понимают. Извиняются, спрашивают, куда можно сесть, пересаживаются. Тоже городские, а понимают.
А потом мы едем. Сначала по городу. Тут все о своём думают. Это как студенты на картошку в село понаехали. Городские — они все как студенты. Усталые, замордованные, а студенты. Нет у них жизни, одно общежитие. Но пока по городу едем, они всё выходят и выходят. Без них свободнее становится. Потом, за городом уже, пригороды идут. Тоже все с высотками. Там тоже, считай, городские. Тоже живут друг у друга на головах, только с лесом рядом. Когда в магазин через лес идти надо, для городского это беда. Этот лес тут против него стоит. И лужи в нём против него. Это не его жизнь, он здесь просто живёт.
А потом уже, когда подальше отъедем, тут уж только село и остаётся. Тут уж мы друг другу улыбаемся. Нет, говорим нечасто. Чего говорить? У каждого своя жизнь. У каждого свой дом, каждый в нём свою жизнь устраивает, как умеет. Неплохо обычно умеют. Когда у тебя свой дом и в доме всё на тебе, то и уметь надо всё. А если умеешь, то и устраиваешь как-нибудь. Я вот выстроила. Чтобы в доме всегда тепло было. Ради доченьки.
Как мама у меня умерла, так у меня только доченька и осталась. А я у неё. Как-то так повелось, что в нашей семье одни женщины. Третье поколение уже. Вот я для дочки и делаю как умею. Чтоб она не мёрзла, не голодала. И на работу каждый день в город езжу. Полтора часа в одну сторону. Кто-то скажет — далеко, долго. А это если ты в дороге чужой, то долго. А у меня электричка наша — она что твоя деревенька. Это как из дома на час позжее выйти. Только из другого дома, не того, где доченька.
Но она молодец у меня. Она у меня сама по дому хозяюшка. Одна останется — так всё и приберёт, и приготовит, и уроки сделает. Умница. И в школу тоже успевает. Но ей в город не надо. У нас в посёлке школа хорошая. Там рядом раньше учителям дачи давали. А у учителя какая пенсия? Вот они состарились, и в нашу школу пошли, со своим домом рядышком. У нас там вообще все свои, все по многу годов живут. Поколениями. И я вот — тоже с рождения в посёлке нашем. Только на работу в город езжу.
А вот и остановка моя. Прощаюсь с пассажирами, с односельчанами моими, да из села в посёлок иду. Из дома в дом. А дома уже натоплено, светло, едой пахнет, травками, что в чайнике томятся. Это дочурка моя. В четвёртом классе, а сама уже всё делает, сама хозяйство ведёт.
Вот мы с нею сидим вдвоём за столом да делимся, что за день произошло. Говорит, к ним сегодня в школу баба Ольга приходила. Она старая уже, вместе с моей мамой в этот посёлок переехала. Из городских поселковыми стали — и баба Ольга, и мама моя. И всю жизнь на почте проработала. Не мама на почте — мама так и не научилась в селе жить, всё хотела в город вернуться. Баба Ольга на почте. А теперь вот на пенсии. А сегодня в школу к дочке моей пришла, про жизнь рассказать. Говорит дочка, баба Ольга историю смешную рассказала.
Мол, была она молодой девушкой ещё, только заступила на почту. И приходит им письмо. Видно, что от ребёнка. Крупно так подписано, старательно: “Дедушке Морозу”. Ну понятно, некуда такое письмо послать. Открыли его почтамтские, да и сами прочли. А там видно, что дошколёнок писал — печатными буквами всё:
“Здравствуй, дедушка Мороз, я такая-то, живу там-то, ‒ дочка говорит, баба Ольга не назвала, как ту девочку, что письмо писала, звали, и адреса тоже не назвала. ‒ Живём мы одни с мамой. Совсем недавно в деревню переехали. Жить тут трудно. А сейчас ещё и зима стала. Чтобы согреться, надо топить печку, а я не умею. Потому мне холодно постоянно. Дедушка Мороз, пришли мне, пожалуйста, на новый год варежки, шарфик и шапочку, чтобы мне было не так холодно”.
Ну и говорит, баба Ольга, всей почтой они над тем письмом всплакнули. Пошли да и купили шапочку и шарфик той девочке. А варежки не купили — на почте-то тоже не больно заработаешь. Оформили посылку, и той девочке с письмом от Деда Мороза принесли.
А потом снова письмо получили:
“Спасибо тебе, Дедушка Мороз, за подарочек. Теперь мне гораздо теплее. Только, пожалуйста, в следующий раз не присылай подарок по почте. А то эти твари на почте из твоего подарка варежки выкрали”.
Рассказывает мне это дочка, и на меня смотрит. Говорит: “Мам, тебе жарко что ли? Что ты покраснела вся?” А я только и могу, что сказать: “Нет, доченька. Не жарко. От другого краснею. От того, что меня с самого детства греет. От заботы человеческой”. И слёз сдержать не могу.
Автор: Лосев Игорь
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ