Вчера ему исполнилось 57. Сам он прокомментировал это не без иронии:
Цифра не ахти какая, во всех смыслах. Но правительство Канады уже поздравило. И внесло в санкционные списки вместе с Михалковым, Чичериной, Пиотровским, а так же Филиппом Киркоровым и Иосифом Пригожиным. За что страдают последние два, вообще не понятно. Но лес рубят, щепки летят. Всё-равно спасибо правительству Канады за высокую оценку. Дома меня так не ценят. Но всё что мог я из жизни выжал. Побеждал и проигрывал, вдохновлялся и разочаровывался. Видел края диковинные, слышал песни волшебные. Жалеть не о чем. Только вспоминать и радоваться.
Напомню. В августе 2015 года СБУ внесла Ивана Охлобыстина в список деятелей культуры, действия которых создают угрозу национальной безопасности Украины. А в конце 2016 года на Охлобыстина было заведено уголовное дело по ч.1 ст.258-3 Уголовного кодекса Украины (создание террористической группы или террористической организации) – за то, что кинематографист получил паспорт ДНР.
Из нашей с ним беседы:
– Я знаю о вашем давнем пристрастии к холодному оружию и гаджетам всяким. Это ведь все еще до службы в ракетных войсках в Ростове-на-Дону?
– Да, гаджеты люблю. Наверное, сошел бы с ума, если бы мне в детстве подарили мобильный. Из игрушек у меня были Буратино да 11 солдатиков и я завидовал приятелю, у которого была пушка, стреляющая спичками. А тут мобильный телефон! Словно в эльфийских сказках – камень говорящий.
Да, это с детства. Во ВГИКе не было военной кафедры и я знал, что год проучусь всего, но, будучи трудоголиком, время до призыва терять не хотел пошел учиться на оператора ЭВМ. Ведь воспитан на романтике Стругацких, «Понедельник начинается в субботу».
– Но по стопам родителя не пошли; ведь ваш отец был военным хирургом?
– Ну, мне прочили карьеру врача.
Мой отец удивительным человеком был, хирургом от Бога и при этом — балагуром и фантазёром. Папа умер в 80; наверное, прожил бы до 100, как его отец и дед, если бы не фронтовые ранения: прошёл четыре войны. Со времен Первой мировой отец всегда был в строю. Воевал против Франко в Испании. Потом Великая Отечественная. И наконец корейская война в 50-х (конфликт между Северной и Южной Кореей, длившийся с 25 июня 1950 по 27 июля 1953 года, который описывается как «опосредованная война между США и СССР» – Е.Д.).
И к вашему вопросу о холодном оружии: отец любил всякую поножовщину, для него это было в удовольствие, своего рода расслабон. Ведь папа в Испании воевал вместе с Родимцевым, а у того была командная установка, которая бесконечно импонирует любому офицеру, уважающего себя: во время ведения боевых действия каждый штабной обязан хотя бы раз в месяц ходить с рядовым составом в штыковую атаку. За это, говорят, генерала недолюбливали политруки.
С Александром Ильичем Родимцевым папа и в Рейхстаг вошел в 1945 году. Там, в каком-то кабинете увидел на столе «Solingen» со всеми делами: клеймом, свастикой. Вот и подарил мне этот ножик замечательный, длинный, складной. Я его всюду таскал с собой, а лет в 28 потерял. И горько об этом сожалею.
– Это правда, что ваш родитель заставил сына съесть целый учебник русского языка с соевым соусом?
– Да. И ведь я потом учился на пятерки, чтобы там не говорили.
В принципе отец был очень юморным человеком. Ну, конечно, он мог и сердиться, и тогда лучше было делать, что говорит.
Отцу было 62 года, когда он познакомился с моей мамой, а ей было 19. Через год родился я — почти в кинотеатре, она смотрела «Этот безумный, безумный, безумный мир». Кстати, отец принимал роды сам.