Глава 51.
В Ленинград пришла зима, украсив гирляндами инея решетки на Мойке, липы и клёны в институтском дворе, а Константину Дмитриевичу Ушинскому нахлобучила на голову белую снеговую шапку и накинула на плечи пушистый воротник.
Приближалась первая сессия. Алие Гюльматовай учеба давалась легко. Способную первокурсницу с роскошной гривой черных волос и озорными глазами сразу стали выделять преподаватели на семинарах. Она постоянно была готова отвечать и, когда ее подымали, говорила четко, по существу. За ее активность все зачёты ей поставили автоматом. В середине декабря вечером, когда Аля с соседками мирно поглощали только что пожаренную картошку, в комнату заглянула незнакомая девушка:
- Кто здесь Гюльматова?
- Я Гюльматова, - ответила Аля.
- Давай бегом на вахту. Тебе мать звонит, - приказала девица.
Алька кубарем скатилась с девятого этажа. Вахтерша протянула ей телефонную трубку.
- Алечка, солнышко! Папа уже в Москве! - услышала взволнованный голос матери
- Ура! Мы должны срочно к нему поехать, мамочка! - закричала Алька.
- Но к нему пока не пускают, Аль, - охладила пыл дочери Зина. - Он в госпитале на карантине. Мне обещали, что он сам позвонит.
- А я как же? Я тоже хочу с ним поговорить, голос папин хоть услышать! - простонала Аля.
- Не плачь, карантин недолго продлится. Скоро увидишь ты своего папу, - успокаивала дочку Зина, сама сомневаясь в своих же словах.
******"
Васима по дипломатическим каналам перевезли в Москву. Дорога далась ему нелегко. Обострились все болячки. В госпитале 4 отделения с ним работали лучшие врачи. В первый же день посетили люди в штатском, задавали много вопросов. Но придраться было не к чему. Молодежная организация ДОМА, которой руководил Васим, в Афганистане работала, как часы. Молодые активисты были самыми сознательными и мужественными бойцами среди афганских воинов. Ни одна их операция не провалилась. В рядах ДОМА не было предателей. В этом была заслуга и Васима. За самоотверженную, талантливо организованную работу с афганской молодежью Васима ещё до плена представили к награждению Орденом Красного Знамени. Теперь, когда стало известно о мужестве и несгибаемом духе находящегося в плену у душманов Васима Гюльматова, его представили ещё и к Ордену Красной Звезды. Было решено наградить его в самое ближайшее время.
Зимнюю Москву, готовящуюся к новому году, Васим видел только из окна. Время тянулось мучительно долго. Сегодня ему разрешили позвонить. Он уже вставал, походил немного по коридору, опираясь на трость. Боль потихоньку оставляла его измученное тело. Принесли тяжёлый телефонный аппарат, брякнув им о поверхность тумбочки. От этого звука задремавший Васим вздрогнул и поднял веки.
- Звоните, Васим Гафурович! Давайте я наберу номер, если вам тяжело! - предложила медсестра Татьяна.
- Спасибо! Я сам.
Васим набрал душанбинский номер и с удивлением услышал незнакомый мужской голос.
- Здравствуйте! С кем я разговариваю? Мне нужна Есмин или дети Рашид с Гюзелью!
- Это зять Есмин, Фаррух. Сейчас я ее позову.
Васиму было слышны голоса, кто-то с кем-то ругался, кто-то оправдывался. Шумели дети. Странно как-то! Может быть, он не туда попал?
- Алло! Алло! Кто это? - услышал он голос жены.
- Это я, Есмин. Я в Москве в госпитале. Как вы? Дети дома?
- Васим! Дорогой, как я рада, что ты на свободе! Рашид с Гюзелькой в школе. Вот радости им будет! Ты выздоровел? Домой когда тебя ждать, дорогой?
- Я пока не совсем здоров, да ещё и на карантине.
- Может быть, мне приехать к тебе?
- Не нужно. Тебя все равно не пропустят. Да и детей на кого оставишь?
- Так здесь мой отец и сестры. Без тебя было так плохо, я позвала их к нам. Дом большой, всем места хватило.
- Что-то я не понимаю. А при чем тут сестры? Тебе с детьми и отцом мало забот было? Зачем они у нас дома? Я прошу тебя, чтобы к моему приезду их в нашем доме не было. Разве ты забыла, что мне эти сестры совсем не нравятся. Бедные дети! Представляю, каково им было среди них!
Есмин залопотала что-то в свое оправдание, дескать ее сестры сами уже собрались уезжать.
-Ну ладно, разберусь, когда приеду в Душанбе. Успокойся, Есмин! Поцелуй за меня детей. Я скоро приеду. По крайней мере, я на это надеюсь!
Сбросив звонок, Васим набрал Покровский номер. Ответил Григорий Семенович. От радости отец Зины даже начал заикаться. Кричал так, как будто хотел, чтобы без телефона его услышал Васим через тысячу километров. Он назвал рабочий номер дочери. Васим выдохнул и позвонил Зине.
Боже, что с ней сделалось! Ноги отказали. Она, как стояла около стола, так и рухнула рядом, хорошо что на стул.
- Зина, родная моя! Я жив, как ни странно, и по-прежнему люблю тебя.
- Я знала, что ты позвонишь, но голос твой совсем лишил меня разума, Васим! Как давно я не слышала твой голос! Как давно видела тебя!
- На меня сейчас уже и глядеть не стоит. Я полная развалина, Зиночка! Вот на тебя посмотреть, хоть до руки твоей дотронуться, для меня счастье!
- Как твое здоровье, любимый?
- Выкарабкиваюсь потихоньку. Надеюсь, что ещё покопчу небо.
******
На новый год Алия с зачеткой, в которой в столбик сбоку стояли Отл., Отл., Отл., Отл. приближалась на рейсовом автобусе к родной Покровке. Вот уже показались первые дома, вон видна крыша школы. Сердце её замерло: автобус проезжал мимо родительского дома. Из трубы бани шел дым. Алька вытянула шею - вон шесть их окон. В крайнем кто-то выглядывает, отодвинув кружевную занавеску. Девушка прилипла к окошку и замахала рукой. Бабушка, а это была она, увидела внучку, которую Денисовы всем семейством сегодня ждали, всплеснула руками. Алька выпрыгнула из автобуса, лишь только он затормозил. Снег заскрипел под сапогами, надетыми на резвые красивые ножки. Около дома бабушки Даши, в котором жила семья Алькиного дяди, Мишани, его румяные близнецы, пыхтя и высунув языки от усердия, заканчивали лепить снежную бабу.
Алька окликнула их и, подмигнув, велела приходить вечером в гости. Через несколько минут она распахнула дверь в родной дом и повисла на шее бабушки. Расцеловав душистые мягкие щеки, она скинула свою беличью шубейку на диван и огляделась по сторонам.
- А где ёлка? Вы что? Не хотите наряжать ёлку?
- Вот с тобой и нарядим!
- Правильно! Мама на работе? А дедушка где?
- И мама, и дед сейчас придут. Дедушка Гриша баню для тебя топит. Мама звонила, уже идёт домой!
- Ох, бабуленька! Как я соскучилась! А папа звонил?
- Звонил. Мама сама тебе все расскажет. Она с ним разговаривала.
- Я не могу дождаться, когда его увижу. Хоть бы приехал на мамин юбилей.
- Сорок лет не юбилей. Его не отмечают.
- Да ну! Предрассудки все это! Все равно будем отмечать. Я ей подарок привезла, красивенную югославскую кофточку, только это пока секрет. А вам всем ленинградской колбасы, два килограмма апельсинов, восточных сладостей: нуги, щербета, рахат-лукума и пахлавы!
- Ничего себе! Откуда восточные сладости?
- А это на Невском проспекте магазин такой есть, так и называется "Восточные сладости". Для папы старалась. Я так надеюсь на то, что он сможет к нам приехать!
Пришла с работы Зина, явился истопивший баню Григорий Семенович. Альку зацеловали, затискали, так, что она вся раскраснелась. Ее зачётку с пятерками поставили в раскрытом виде на телевизор. Только сели обедать, раздался стук в дверь.
- Вы к кому, мужчина? - спросил Григорий Семенович.
Продолжение следует
Начало: