Слава великого русского писателя в большинстве случаев сопровождалась безденежьем. В допушкинское время брать деньги за стихи считалось даже неприличным. Каждый автор имел какую-то "настоящую" работу, а делиться результатом своего общения с музами должен был бесплатно, из любви к искусству.
Пушкин стал первым, кто попытался переломить этот порядок. Он спорил и торговался с издателями, пытаясь превратить писательство в полноценную оплачиваемую профессию. Это не было его личным принципом, но скорее жизненной необходимостью, о чём мы можем почитать в хрестоматийном "Разговоре книгопродавца с поэтом": "Не продается вдохновенье, // Но можно рукопись продать".
Наша сегодняшняя история стала прямым следствием вечного пушкинского безденежья.
В 1829 году Пушкин решает жениться и впервые делает предложение Наталье Николаевне Гончаровой. В глазах семьи он жених не самый выгодный: неопределённое положение в глазах императора, ссылки, отсутствие какой-либо карьеры и состояния. Положительного ответа удаётся добиться только со второй попытки.
Но здесь появляется новое препятствие, которое для современного читателя может показаться странным. Семья невесты, некогда очень богатая, была разорена тогдашним её главой - дедом Натальи Николаевны. А отдавать дочь без приданого они посчитали неприличным. Поэтому Пушкин должен был самостоятельно отыскать хотя бы тысяч 10, чтобы дать в долг будущей тёще и получить обратно с приданым. Звучит странно, но таков был обычай.
Судьба так и указывала поэту, что этот брак не будет хорошей идеей.
И тут начинается наша история. Дед невесты находит оригинальный выход из ситуации. В подвале его имения уже давно лежит отлитая когда-то огромная бронзовая статуя Екатерины II. Вот её он и предлагает жениху в качестве приданого, при условии, что тот сможет организовать её продажу.
Статую заказали ещё при жизни императрицы, но когда её доставили из Берлина, на трон уже взошёл Павел I, при котором такие фигуры ставить не рекомендовалось. Так и осталась Екатерина на десятилетия забытой.
Но и с продажей не всё так просто. Во-первых, просто так переплавить статую императрицы было нельзя: на это необходимо было получить особое разрешение. Во-вторых, на изготовление её много лет назад семья Гончаровых также получала разрешение, которым воспользовалась не до конца. Поэтому дед требовал письменных гарантий от властей о том, что статую разрешается переплавить, но при этом его семья по-прежнему имеет право, когда захочет, изготовить новую. Не вполне понятно, зачем 80-летнему старику с миллионными долгами это было непременно необходимо.
Это всё больше становится похоже на трудную задачу из волшебной сказки.
В мае 1830 года Пушкин обращается с просьбой к императору через Бенкендорфа. В письме мимоходом указывает, что вообще тысяч 40 на приданое, свадьбу и обзаведение хозяйством молодой семье очень бы не помешали, хоть статуями торгуй. Намёк на просьбу о денежной помощи был проигнорирован, но все остальные разрешения получены.
На этом проблема с приданым решена не была. Пушкин застрял в Болдино на холерном карантине и раз за разом пишет невесте:
„Что дедушка с его медной бабушкой? Оба живы и здоровы, не правда ли?“
А дедушка заявляет, что вместо желаемых 40 тысяч ему дают только 7, а ради такой суммы не стоит и дела начинать.
Кстати, ремарка насчёт "медной". Статуя на самом деле была бронзовой, но мы помним, что Пушкина это никогда не останавливало: памятник Фальконе и поэма, ему посвящённая, у него тоже "медные". Нравилось поэту это слово.
В итоге Пушкину приходится заложить одно из имений, а из полученных 38 тысяч 11 отдать семье невесты на приданое.
Но на этом история не заканчивается, так как статую молодая семья всё-таки получила в качестве свадебного подарка. Они были вынуждены привезти её за собой в Петербург (по фото можно оценить, насколько это было просто) и по причине всё того же безденежья продолжить попытки продать.
Пушкин ищет новый подход к императору. Если в первом письме он говорит о плохих художественных качествах статуи и просит разрешения на переплавку, то спустя пару лет картина совсем иная:
Два или три года назад господин Гончаров, дед моей жены, сильно нуждаясь в деньгах, собирался расплавить колоссальную статую Екатерины II, и именно к Вашему превосходительству я обращался по этому поводу за разрешением. Предполагая, что речь идет просто об уродливой бронзовой глыбе, я ни о чем другом и не просил. Но статуя оказалась прекрасным произведением искусства, и я посовестился и пожалел уничтожить ее ради нескольких тысяч рублей. Ваше превосходительство с обычной своей добротой подали мне надежду, что ее могло бы купить у меня правительство; поэтому я велел привезти ее сюда. Средства частных лиц не позволяют ни купить, ни хранить ее у себя, однако эта прекрасная статуя могла бы занять подобающее ей место либо в одном из учреждений, основанных императрицей, либо в Царском Селе, где ее статуи недостает среди памятников, воздвигнутых ею в честь великих людей, которые ей служили. Я хотел бы получить за нее 25 000 р., что составляет четвертую часть того, что она стоила.
Не найдя покупателей (или не сошедшись с ними в цене), Пушкин пытается продать Екатерину государству, но получает отказ.
Несбывшееся "приданое" стало буквально семейным проклятьем, которое он вынужден при переездах возить за собой. В "Медном всаднике" Евгения преследовал "кумир на бронзовом коне". Его посланница, поставившая тот самый памятник Петру, физически преследовала автора. Шутки по этому поводу мы регулярно встречаем в письмах:
„Ты спрашиваешь меня о „Петре“? Идет помаленьку; скопляю матерьялы — привожу в порядок — и вдруг вылью медный памятник, которого нельзя будет перетаскивать с одного конца города на другой, с площади на площадь, из переулка в переулок“.
Помимо Медного всадника, Екатерина иногда сравнивается со старухой-графиней из "Пиковой дамы", обещавшей Германну богатства, а затем подшутившей над ним.
Тем не менее, за несколько месяцев до смерти, осенью 1836 года, Пушкину удаётся продать статую на переплавку всего за 3 тысячи. Мы не знаем её настоящей цены, но разбег цифр от 40 до 3 тысяч поражает.
Судьба Екатерины на этом не завершается. В 1844 году она всё ещё находится во дворе литейного завода, когда появляется идея использовать её для украшения главной площади соимённого города Екатеринослава. Отправка была одобрена графом Воронцовым, давним героем пушкинских эпиграмм. На этот раз сумма сделки составила 28 тысяч.
Как мы можем видеть на заглавном фото, статуя была поставлена на Соборной площади Екатеринослава, где и простояла до революции, после которой была перемещена в местный Исторический музей.
А 1941 году после оккупации города она вернулась на свою родину: была вывезена немцами, предположительно на переплавку. Вот так пушкинское приданое внесло свой неожиданный вклад в ход Великой Отечественной войны.