«Подозрительный» подвиг

Поводом стало письмо, полученное незадолго до того секретариатом Совета народных комиссаров СССР. Его автором был гражданин Польши Франц Лесманский, бывший участник польско-советской войны 1920 года, унтер-офицер, который рассказывал о подвиге красноармейца, свидетелем которого стал лично.

26 сентября 1920 года он получил указание расстрелять «после продолжительного времени допроса и истязаний» девять военнопленных. Один из приговоренных к смерти поразил Лесманского своим поведением: он проявил редкое мужество, хладнокровие и гордость, сотрудничать с поляками отказался. Лесманский так передавал его слова: «Я жажду равноправия для всех рас народа, а поэтому мы враги и разговор окончен».

А дальше случилось то, что не могло не потрясти воображение: пленный набросился на одного из конвойных, обезоружил его и расстрелял большую часть охранников. «Допустить мысли нельзя было, чтобы 9 человек, совершенно беспомощных, могли совершить такое чудо над двадцатью хорошо вооруженными солдатами — из нас оказалось 16 человек убитых, а из пленных только 3 чел [овека], а остальные бежали», — свидетельствовал бывший польский унтер-офицер. Храброго красноармейца среди убитых не оказалось: ему удалось скрыться.

К письму прилагалось удостоверение героя, которое Лесманский хранил 10 лет. Оно было выдано 21 февраля 1920 года Дмитрию Владимировичу Вирченко, машинисту бронепоезда № 22 «Воля», подтверждало его воинскую службу в Красной армии в годы Гражданской войны и многократные представления к ордену Красного Знамени. Лесманский просил передать удостоверение самому Вирченко или его родственникам.

Лесманский сообщал, что больше не может хранить у себя этот документ, потому что «стал такой же преследуемый, как большевик». «Направляю вам только потому, что не знаю адреса данного гражданина, а полагаю, что в Совете Нар. Комиссаров есть адреса героев гражданской войны…» Письмо в СССР Лесманский передал через рабочего, который возвращался в Россию из Риги со сплавом леса по Западной Двине.

Как отмечает сотрудник Государственного военного архива Кирилл Абрамян, из Совнаркома документы переслали в секретариат наркома по военным и морским делам, председателя Революционного военного совета СССР Клима Ворошилова. Тот ознакомился с поступившими материалами, с них были сделаны копии, одна из которых предназначалась для Сталина. На копии письма Лесманского 18 ноября 1930 года Ворошилов написал: «т. Коба. Прошу прочесть, интересно!».

Бронепоезд № 22 «Воля» участвовал в боевых действиях на Царицынском фронте и был знаком Сталину и Ворошилову. Так что воспоминания о былых сражениях, видимо, сыграли свою роль при принятии Ворошиловым решения об отправке копии письма Сталину. Тот, просмотрев ее и приложенные документы, вернул их в наркомат без каких‑либо помет, сопроводив своей критической запиской, в которой дал понять, что не исключает возможнос­ти провокации со стороны польских спецслужб.

По результатам проверки сведения о Вирченко как члене команды бронепоезда № 22 «Воля» подтвердились. В том числе и тот факт, что в 1928 году в ознаменование 10‑летнего юбилея Красной армии Вирченко, работавший на тот момент машинистом железнодорожного депо донбасской станции Дебальцево, был награжден орденом Красного Знамени. Однако столь лаконичные данные секретариат не удовлетворили. Резолюции на документах гласили: «Несколько подозрительно», «Есть ли следы в Центр [альном] архиве».

Чем эта история закончилась, остается неизвестным. По имеющимся сведениям, Дмитрий Владимирович Вирченко окончил Харьковский политехнический институт, пережил Великую Оте­чественную войну и умер в 1965 году.